Золотые бархатцы

Размер шрифта: - +

Глава 12

- А я всегда говорила, что этот Остапенко - тебе не пара. Мне вообще от него постоянно не по себе становилось! - гневно возмущается мама, испытывая на прочность телефонную трубку.

- Ну, ладно, мама. Не кричи. Все хорошо закончилось. Вот была в полиции, давала показания.

- Тебя допрашивали в полиции?                                   

- Да рассказывала следователю, или как их там называют, что видела в ночь пожара. Опознала Пашу. Ему светит срок. Наверное, даже на его маленького ребенка не посмотрят и посадят.

- А ты что?  Его жалеешь? - мамин голос взлетает до писка. - Так ему и надо! Пусть посадят... и надолго. Он опасен для общества, в первую очередь  - для тебя.

- Я не боюсь. Три года с ним жили вместе - и ничего, жива осталась, - смеюсь я.

- Эвита, надо серьезнее относиться к таким вещам. Ой, даже сердце заболело.

- Не переживай так. Мне вот премию вручили и перед всеми поблагодарили. Так что, не волнуйся.

- Как с тобой не волноваться? Наглоталась там, наверное, угарного газа! Знаешь, как это опасно для здоровья!

- Нет, пожар был не такой сильный, и его быстро потушили. Тем более меня осмотрели  врачи и сказали: жить буду.

- Ай, тебе только бы шутки шутить!                                            

Представляю, как она машет наманикюренной рукой.                      

- Кстати, о здоровье... Мы с папой наконец-то съездили в каньон Колка и к поселку Чивас. Купили там у аборигенов микстуру. Говорят, она от всех болезней помогает. Буду лечить папин остеохондроз и мои мигрени.  Мы там еще в термальных источниках купались. Просто сказка! Вода плюс тридцать восемь. Нам  просто обязательно нужно будет тебя туда свозить.

- Ага, - вяло киваю я, - Мама, я же не люблю ни жару, ни баню, ни природные котлы...

- Почему сразу котлы? - продолжает тараторить мама. - Чувствуешь себя потом новым человеком.

- А мне и  в старом обличье неплохо.                                     

- А сам каньон... Это неописуемо! Дух захватывает! Мы поднялись на смотровую площадку, я так и ахнула. Говорят: "увидеть Париж и умереть". Нет! Вот увидеть каньон Колка - тут и помирать не страшно!

- Мама, что за мысли?                                                       

- Ну, это... образно выражаясь.                                     

Дальше следует десятиминутный рассказ о пронзительно кричащих кондорах, о высоте величественных Анд и ушедшей в небытие древней цивилизации инков. Я растягиваюсь на кровати, кладу телефон себе на щеку так, чтобы было слышно динамик. Изредка поддакиваю,  потому что это единственное, что я могу вставить в её торопливую и вдохновенную речь.

- Слышишь? Это просто неописуемо. Ты меня слышишь, Эвита?

- Да, да, конечно.                                                       

И, удовлетворившись моим бойким ответом, мама продолжает просвещать меня историей быта и культуры ацтеков.

С ночи, когда случился пожар, прошло уже больше недели, и почти ничего не напоминает об этом неприятном происшествии. Закоптившиеся стены у окна бильярдной снова покрасили, а сгоревшую мебель вывезли.

Лидия Михайловна и Егорыч сидят на скамейке. Рядом, словно немая тень, стоит Эля и глядит своими непропорционально большими глазами куда-то вдаль. Старики тоже смотрят в разные стороны. Лидия Михайловна, вздернув нос, обнажила желтую, морщинистую шею. Её облик преисполнен достоинства и обиды. Егорыч, скрючившись, скрестил руки на груди. Он уставился в землю и, нахмурив брови, гоняет во рту зубной протез.

Опять поссорились. Ну, просто как маленькие дети.                        

Эля молчит и даже не пытается вмешаться в их молчаливое бойкотирование друг друга. Она предпочитает занимать позицию стороннего наблюдателя и не влезать в их конфликты.

-Всем здравствуйте! - как можно оптимистичнее приветствую я насупившихся стариков. - Ну, кто кого обидел? Признавайтесь.

- Да она сказала, что бильярд - это не спорт. Что мы там дурью маялись. И я не спортсмен уже давно, - жалуется Егорыч, оттаяв первым.

- А он заладил одно и то же. Уже сколько времени прошло, а он ворчит и ворчит, что эта чертова бильярдная комната сгорела. Талдычит и талдычит. Уже мочи нет его слушать! - оживает Лидия Михайловна.



Маша Тович

Отредактировано: 23.06.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться