Золсум. Могильный Алхимик. Часть 1

Глава 8. Осколки душ

- Если я правильно понял, нам пока нельзя идти к Нарине? – уточнил Феликс, развалившись на стуле и наморщив лоб. – Так как ты к этому пришла?

Айсин терпеливо кивнула, дожевывая сэндвич и запивая его вкусным утешиином. Тепло разлилось по горлу, а толстовка мгновенно стала жарким душащим одеялом. Скинув ее на спинку стула и оставшись в синей майке с бретелями, Айсин отставила кружку на стол. Она подцепила все улики и принялась прикалывать их к доске в том порядке, чтобы наглядно объяснить свою теорию:

- Отправная точка – это личность самой Ярен, - сказала она и ткнула пальцем в листик со своим аккуратным почерком, на котором красовалось имя средневековой королевы. – Первый вопрос, который я себе задавала – это кто и зачем ее похитил? Если опираться на информацию, которую нашел ты и выдала Сеть Арета, то Ярен – магичка из рода кровавых магов, которая позже стала королевой и после покушения превратилась в монстра, зараженного могильным вирусом. Могильный Алхимик поймал ее, когда она сбежала из заточения и «посадил на цепь».

- Ну, это просто, - рассудительно согласился Феликс, на секунду задержав взгляд на самой Айсин, после чего внимательно стал разглядывать доску.

- И у Могильного Алхимика, и у Ярен – лилии на гербах. Существует теория среди текстов, что я прочитала, где вскользь говорится о конспирологическом предположении, что Могильный Алхимик – первый ребенок Ярен. Я еще впервые, когда мы услышали об этом сходстве, подумала об их родстве и…

- Но они же не одинаковые, - возразил Феликс. – Да и, к тому же, разве стал бы ребенок заражать свою мать могильным вирусом?

Айсин закусила губу и, прикинув что-то в голове, спросила:

- Ну, если бы ты был Могильным Алхимиком, ты бы так сделал?

- Эээ, - Феликс изобразил на своем лице ироничное выражение и ухмыльнулся. - Только если бы она была очень плохой матерью, то, полагаю, возможно…

- Относительно различия между лилиями я тоже думала, - продолжила Айсин. – Скорее всего, это был, как мне кажется, своего рода, искаженный референс в отношении матери. Могильный Алхимик ненавидел магов. И вполне мог кровавую лилию своей матери переврать в Чистую, которой клеймил всех «освобожденных» магов.

Девушка соединила кнопки в изображениях кровавой лилии, вырезанной из статьи из Сети Арета, и геральдической, намотав красную нить на шляпки гвоздиков.

- То есть ты реально веришь, что мы идем по следу Могильного Алхимика? – насмешливо спросил Феликс. – По сказкам у нас главная, вроде, Эль.

Айсин улыбнулась, заправила влажную прядь за ухо и пожала плечами:

- Мы же в магическом мире, - хмыкнула она, однако тут же сосредоточенно продолжила. – Но если серьезно, то я считаю, что мы преследуем Подражателя.

Пальцы Фарфалы сами собой потянулись с красной нитью от фигуры Могильного Алхимика к изображению ребенка со знаком уробороса на груди.

- Еще на Земле я интересовалась одно время символизмом. И долго пыталась понять, что же значит этот ребенок: неужто бессмертное дитя. Но позже вспомнила, что самое распространенное значение Уробороса, кроме идеи вечности, бесконечности, это цикличность природы жизни: созидания и разрушения, жизни и смерти, перерождения и погибели. Ничего не напоминает?

Сиврес, потерев нос, едва сумел произнести членораздельно между последовавшими зевками:

- Неа.

- «ЗолСум», - с торжеством коротко пояснила Айсин, ожидая, что Феликса осенит так же, как и ее. Однако в глазах друга не прибавилось осознания. Он лишь скорчил непонимающую физиономию и скептически переспросил:

- «ЗолСум»? Наша команда тут причем?

- Черт, Фел, соберись. Вспомни лекцию Мантира о Могильном Алхимике!

- Ту, на которой нас не было? – с сомнением уточнил Феликс, разведя руки в беспомощном жесте.

- Нам о ней Эль все уши прожужжала…

- А, так я ее не слушал, - искренне улыбнулся юноша. – Не хватает еще запоминать всю историческую муть.

- Ну, а я слушала и запомнила, что «ЗолСумом» называлась идея полного уничтожения с целью будущего созидания чего-то нового. И Могильный Алхимик желал уничтожить магов, дабы создать праведный мир для не магов. Понимаешь?

- Пока что слабо, - признался парень. – Причем тут ребенок тогда?

- Это метафора. Могильный Алхимик видел в этой идее детище, свое бесконечное наследие, - красная нить пролегла между ребенком с Уроборосом и фигурой Подражателя.

- Ооо, - протянул Феликс, оживившись. Он даже подобрался на стуле и наклонился чуть вперед, подперев обеими руками подбородок. – А твоя теория приобретает смысл, Айси. Хорошая работа!

Айсин улыбнулась уголками губ, безразлично пожала плечами и отвернулась лицом к доске, пытаясь скрыть смущение от комплимента. Она услышала краем уха, как скрипит стул и с него встает Феликс. Айси почувствовала его приближение спиной и ощутила нежное касание, когда он обнял ее. Тепло его рук разлилось по телу, и девушка зажмурилась, глубоко вздохнув, и уже готова была произнести вслух свои мысли, как вдруг в них вторгся другой человек. Она непроизвольно представила на месте Феликса, бережно ее обнимающего, Нейрана, который обхватил ее за талию своими крепкими сильными руками. Удивившись собственному воображению, Айсин обескураженно ждала продолжения. В ее голове воображение рисовало наклоняющегося к самому уху Нейрана, который иронично повторил, что она слишком много о нем думает. Айси возмущенно развернулась и отшвырнула объятия Нэмета, распахнув глаза. Раздался заглушенный шлепок, будто со стеллажа или стола упала книга. И девушка встретила непонимающий взгляд дернувшегося Феликса, который обжег ее плохо скрываемой обидой: