Зона поражения

Поиски себя

     Фонг в методике подачи учебного материала по сравнению с Реборном — небо и земля!

      Наставник ничего специально не спрашивал о моём прошлом, за чашкой жасминового чая я сам всё ему выдал как на духу. Думаю, на то и был расчёт, но я не в обиде, мне надо было выговориться, да и обстановка — мерное чаепитие после тренировки на веранде под лучами заходящего Солнца — располагала. Судя по тому, как покачал головой Фонг, методы обучения своего коллеги он не одобряет от слова «совсем». Но после моей исповеди мы больше не поднимали эту тему.

      Начались другие тренировки: наставник развивал во мне не столько физические силы, сколько силу духа: все эти дыхательные методики, упражнения на концентрацию, учение некоторых дисциплин, которые не преподают в обычных школах (как мне по секрету однажды сказала Хай Лин, — одна из немногих личных учениц Фонга, моя ровесница, — парочка этих дисциплин была из «курса молодого бойца» шаолиньского монаха). Ну и изучение китайского языка с несколькими гонконгскими диалектами в обязательном порядке. Несколько раз наставник брал меня с собой вместе с Хай Лин и До Лунем (её старшим братом) в поездки по острову и КНР: Шанхай, Пекин, Циндао, пара мест в Гонконге, несколько мероприятий в Шэньчжэне, Чэнду и Сиане.

      Периодически звонил матери, рассказывал о своих впечатлениях от новой страны, о новых знакомых, спрашивал, как там она, как Ламбо и И-пин. У них всех было всё прекрасно, поэтому я почти не волновался за них — Фонг дал ЦУ нескольким своим людям следить за безопасностью мамы и детей.

      Потом к духовным тренировкам добавились физические, которые, надо отметить давались мне гораздо легче, чем до того, как я стал развивать свой дух (Фонг решил, когда мы только приехали, проверить мой уровень силы, и остался очень не доволен). Пошли тренировки на выносливость, скорость, реакцию, силу. Некоторые были из всё той же школы шаолиньских монахов — в основном упражнения на растяжку.

      Во время одного из очередных выходов в свет встретился с Базилем. Я очень удивился, увидев его на закрытой вечеринке в Сеуле, куда мы с Фонгом поехали по приглашению. Позже, после небольшого объяснения на месте, а затем более подробного разговора в Гонконге, мы выяснили, что Базиль был здесь по заданию CEDEF и прилетел в Корею буквально несколько дней назад. После обстоятельной беседы Эспозито[1], плюнув на условности, без обиняков сообщил мне, что я — его Небо. И, раз случилась такая возможность, то он просит принять его в семью и клянётся никогда не предавать. Говорилось это всё, конечно, спокойным тоном, но с такой энергией и искренностью, что мне стало неловко от его слов. Я почесал маковку, глазами «посоветовался» с Фонгом, так как после той фееричной подставы несколько подрастерял веру в светлые и бескорыстные намерения людей. Но в итоге мы пожали руки, и уже на следующее утро он присоединился к некоторым моим тренировкам, накануне отправив отчёт о миссии на Сеульском приёме в свою теперь уже бывшую контору, вместе с которым было сопроводительное письмо о том, что он покидает CEDEF. Само собой, обо мне ни слова.

      Пока туда-сюда — пролетело два года.

      Я съездил в Японию, навестил маму, И-пин и Ламбо — моего Хранителя Грозы. Да, Ламбо таки мой Хранитель. Какая-то особая связь, которую я ощутил намного ярче после духовных практик Фонга. Та же связь была и с Базилем. Там же, в Намимори я нашёл свой Ураган. Ни за что в жизни не догадаетесь, кто это! Готовы? Мой Хранитель Урагана — Миура Хару! Та-дам! Я сам в шоке, если честно. Но звание урагана она оправдывает абсолютно. Видели бы вы, как она проявила своё Пламя…

      Дело было так: собрались мы, значит, у меня дома — Фонг, я, мама (мы просветили её в общих чертах о мафии), И-пин, Ламбо, До Лунь, Хай Лин и Базиль. На часах шесть вечера. Сидим спокойно, чай пьём, и тут в дверь кто-то как забарабанит! Мы повскакивали со своих мест, думали — нападение. Оказалось, это всего лишь Хару каким-то магическим, не иначе (что в её случае вполне реально), образом, узнала, что я приехал домой, и решила проведать меня. Усадили её в наш тесный круг, сунули в руки кружку фирменного чая Фонга. И ей бы успокоиться, но нет же, — это тогда будет не Хару. Эта бесстрашная девушка прямо в лоб выдала нам, что давно подозревала, что я верчусь в каких-то тёмных кругах, что из меня делали чуть ли не гангстера, и вообще «какого хрена, Тсуна-сан, тут происходит?» Я аж дар речи потерял. Просто вот так сидел и смотрел на Миуру, пытаясь понять — она сама до всего додумалась или ей кто-то подсказал? С Реборна сталось бы.

      Зрительно «переговорив» с Фонгом, я, пока мама тактично вышла из комнаты вроде как за новой порцией закусок, выложил ей всё, как говорится «без купюр». И потом наглядно узнал, почему тайфунам дают женские имена. Нет, она не бегала по комнате, пиная всё, что на пути попадётся, не заламывала себе руки и не стенала, обливаясь слезами, жалея меня. Всё куда интереснее: Хару замерла на месте, как сидела, сильно сжав кружку руками, а потом вокруг неё взвилось и буквально взревело Пламя Урагана. Пламя никого и ничего не трогало, а просто стремительно, но в то же время мерно, поднималось по спирали вокруг Миуры, пульсируя, пока эмоциональный всплеск девушки не прошёл. Сквозь рёв Пламени я смог разобрать лишь: «…сволочи». Спасибо Хай Лин и Базилю, обладающим Пламенем Дождя, — они вдвоём успокаивали Хару минуты три. После всего, конечно, девушка просто вырубилась, но сам факт такой демонстрации не то, что впечатляет, — это охренеть просто! В тот вечер я почувствовал связь со своим Ураганом, а потом до отбоя задумчиво рассматривал идеально круглое черное пятно копоти на потолке.

      Хоть Миура и находилась под защитой Омерты, после пробуждения Пламени сохранить статус «гражданской» не представлялось возможным. И самое интересное, что сама Хару отнеслась к этому с олимпийским спокойствием.