Зона Салам

Размер шрифта: - +

Часть первая. Глава 1

" Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их; и имеют власть над водами, превращая их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят. И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их, и трупы их оставит на улицах великого города...." 

Откровение от Иоанна

 

Экспертно-криминалистическое отделение ГУ МВД Украины

Справка эксперта №20212
Представленная на экспертизу биметаллическая гильза от патрона 9Х18мм ПМ, имеет на наружном дне цифры 138 и 88, соотвествующие номеру завода-изготовителя и году изготовления, соответственно.

Проведенным анализом, был выявлен ряд характерных признаков: веерообразный след скольжения, расположеный на корпусе гильзы на расстоянии 7мм от дна, ориентированный на 4 часа по циферблату (данный след образуется от касания гильзы о правую губу магазина при эжекции), а также характерные следы от бойка ударника и отражателя, соответствующих определенной модели оружия (ПМ).
Что в совокупности позволяет сделать заключение: данная гильза отстреляна из пистолета "ПМ" 9мм.

 

Россия. Май 2005 года

– Салам, бача!

От неожиданности Сергей вздрогнул и медленно обернулся. У незнакомца были внимательные, чуть прищуренные глаза, в которых хорошо читался опыт прожитых лет. Выцветший тельник под вытянутым свитером, коротко обрезанные кирзовые сапоги. Лицо человека было сильно обветренным, как у тех, кто проводит много времени на открытом воздухе.

– Ну, салам…. «Шурави», – помедлив немного, ответил Сергей.

"Бача", «шурави» - слова из далекого Афганистана, пришедшего в наш мир с друзьями и братьям, побывавших там, с их песнями и стонами, тостами и болью. Той первой, по-настоящему большой болью после Великой Отечественной войны. Глаза незнакомца на миг сузились, а потом вспыхнули тем особенным огнем, что характерен для них – «подранков войны», птенцов всех «точек» бывшего Союза.

– О как! За «речкой» был? Или так, наслышан? - оценивая возраст собеседника, недоверчиво спросил мужчина лет пятидесяти, медленно достав початую пачку «Беломора» и щелчком ногтя выбив папиросу.

– Группа российских войск в республике Таджикистан. Погранец я, с таджико-афганской, – добавил Сергей, достал спички и, в свою очередь, вопросительно посмотрел на человека. Тот же, неспешно продув конец папиросы, прикурил от протянутой спички и, пряча табачный огонек в ладони, сказал:

– Смотрю, стоишь, а дождик вон как зарядил. Автобус когда теперь будет? А я могу подбросить. - И опережая вопрос Сергея, добавил: – Насчет денег не переживай, договоримся!

Они сели в помнивший еще "брежневский застой" оранжевый «Москвич». Дворники уныло скрипнули, смахивая крупные капли со стекла, и, прежде чем тронуться, водитель протянул Сергею широкую ладонь:

– Николай!

 

Потом Сергей Сокольских со звучным армейским погонялом «Птица» еще долго вспоминал об этой встрече. Как бы оно обернулось тогда, не опоздай он на автобус и не застрянь под дождем на одинокой, продуваемой холодным весенним ветром остановке. Все могло бы сложиться иначе, но, как известно, лучше жалеть о том, что сделано, чем о том, на что ты так никогда и не решился. И Сергей не жалел. Старался не жалеть.

До города ехали долго. Раскисшие поля, асфальт «царя Гороха» и непрекращающийся дождь располагают к неторопливой беседе. Говорил, в основном, Николай, вспоминая то неурожай, то бывшую жену. Добрался и до последнего «генсека». А оттуда до Афганистана, провинций: Кабул, Газни, Мазари-Шариф. Полный набор. Потом о том, что после было. Как «рыжье» мыл на золотых приисках Магадана, пытаясь скопить на кооперативную квартиру. Как чуть не сгинул там от лихого «босяцкого» пера. Как все шло не в лад – хоть и жилы рвал и трудностей не боялся. И как, внезапно, засветил ему уголовный срок. За спекуляцию. Уже находясь под подпиской «о невыезде», продал все что имел и, откупившись, ухитрился получить «условно». А через полгода Союз развалился, как необожженный глиняный горшок, и вчерашние «спекулянты» стали «предпринимателями», ловко войдя в новую, дикую жизнь рыночного капитализма. Но к тому времени он, Николай, фактически бомжом и поехал в Чернобыль. Там как раз все начиналось…
«А что начиналось? Чернобыль-то в 86-ом был?», – автоматически подумал Сергей, но вслух ничего не сказал. А Николай продолжал:

– Вернулся оттуда. Чудом или нет, но кое-что привез. – Коля-афганец загадочно подмигнул. – В общем, мало-мало, а на домишко хватило, машина опять же… Можно было и поболе, конечно, срубить, да как говорится «Жадность губит фраера» – мне хватает, а больше и не надо.

Так и доехали до города. Заночевали у Николая. Деньги за подвоз он брать с Птицы категорически отказался, а вот в дом пригласил:

– Уважь, браток, один я менжуюсь, поболтать и то не с кем. А так хоть поговорим, выпьем. Тебе ведь все равно, наверное, идти некуда.



Игорь Соловьев

Отредактировано: 25.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: