Зона Салам

Размер шрифта: - +

Часть вторая. Глава 12

До лагеря возвращались долго. Дороги в зоне это не городская магистраль и даже не обычный проселок, где-нибудь в средне-русской полосе. Несколько раз останавливались в особо подозрительных местах, проверяя колею на аномалии. Конкретно на эту научную станцию, сталкеры из «Морозок» почти не ездили, Птица тут и вовсе в первый раз был. Дело в том, что в сорока минутах езды от своего лагеря, имелась другая полевая научная станция, поменьше, поскромнее. И штатовцев там вовсе не было. В основном украинцы, русские и два норвежца. Практически все рабочие дела Сергей решал через них. Были у него там уже знакомые и сам он на хорошем счету числился. Ну а теперь значит, попутешествовал.

Когда молчание снова стало в тягость, Сокольских обратился к водителю:

- Шмидт. Все хотел у тебя спросить. А почему собственно, тебя «Шмидтом» окрестили?

Шофер не отрывая глаз от дороги потянулся одной рукой к бардачку. Погремел внутри, выудил оттуда жевательную резинку и закинул ее в рот.

- Отец у меня лейтенантом был.

- И? – изобразил внимание, Птица.

- Что «и»? Не понял что ли? Я сын лейтенанта….

- …«Шмидта», - тут же вырвалась из уст Сокольских, классика писателей Ильфа и Петрова.

- Ну вот видишь, сообразил наконец.

- Ясно. Как сейчас отец твой поживет? Ты никогда о нем не рассказывал.

- Убили его, – без эмоций ответил шофер. – В 92-ом году, в Приднестровье.

- Соболезную. Честно, - сказал Сергей искренне жалея о том, что задал приятелю бестактный вопрос.

 

Володя Иванютенко, в среде сталкеров известный как «Шмидт», действительно потерял отца в 1992 году во время гражданской войны в Приднестровье. Советский союз уже не существовал и его бывшие республики решали вопросы своей целостности самостоятельно. Независимо от когда-то всемогущей Москвы.

Молодая суверенная Молдова стремилась в Европу, под крыло сытых и успешных соседей. Как и в прочих "бывших" республиках у Молдовы  были свои государственные: флаг, герб, гимн, армия и язык. Было правда и одно неудобство. Молдавский язык был не в ходу в самом крупном из ее промышленных центров. Он распологался на окраине республики, возле быстрой и холодной реки Днестр. 

Вся промышленная область по названию реки называлась "Приднестровьем".  Проживало там в основном русскоязычное население. Законы Молдовы не учитывали интересов этих людей, на которых правительству свежесозданного государства было по сути, начхать. А еще в те непростые годы появился популярный националистический лозунг – «Чемодан-вокзал-Россия». Призывавший катиться русскоговорящее население куда-нибудь к северному соседу и не раздражать коренных жителей. Такой сценарий уже был отлично обкатан в соседней Прибалтике. Откуда русских либо выгнали, либо заставляли менять фамилии на местные и вообще всячески подчеркивали, что русские – люди второго сорта.

Поэтому население Приднестровья уже знало что последует дальше и решило защищать свои интересы. Сначала – мирно. Однако переговоры быстро зашли в тупик. После провокаций со стороны властей появились первые жертвы среди мирного населения. На помощь русскоговорящим устремились украинцы, жители России, подтянулись казаки из Ростова. И тогда Молдова решила побряцать оружием, показав "кто в доме хоязин".  18 июня в Приднестровском городе Бендеры вошла молдавская бронетехника. Местные жители имевшие только легкое стрелковое оружие, ничего не могли ей противопоставить.  Началась кровавая баня.

Шли уличные бои. Отец «Шмидта», Николай Иванютенко был в числе оборонявшихся. С молдавской стороны по защитникам города били снайпера, не разбирая кто оказывался в прицеле - старики ли, женщины, мужчины, подростки, с оружием или без.

 

Густо сыпались мины разнося вдребезги стеклянные витрины, вгрызаясь в стены панельных пятиэтажек, срезая осколками деревья и человеческую плоть.

Когда снаряд ударил на противоположной стороне улицы, Николай услышал пронзительный крик. Женщина лет сорока, держась рукой за окровавленное бедро пыталась заползти в подъезд соседнего дома. Рядом с ней плакала  девочка, с маленькими торчащими в разные стороны, светлыми косичками.

- Мамааааа, мамочка! – девочка пыталась помочь матери опереться на себя. Она упрямо подставляла под  руку женщины свою худенькое тело. Спасительного подъезд густо увитый диким виноградом, был далеко.

- Беги Настенька, беги дурочка, - плакала мать отталкивая от себя ребенка. Ей никак не удавалось встать и она с каждой попыткой теряла все больше сил.

В начало улицы, лязгая металлом льющихся полированных гусениц, из-за стволов раскидистых каштанов выкатилась молдавская БМП. Иванютенко бросился к матери с ребенком надеясь спасти их, поднять, впихнуть в этот злосчастный подъезд.  С бронемашины по бегущему человеку тотчас же дробно стукнул спаренный пулемет.

Свет померк в глазах бывшего лейтенанта и для него вдруг все закончилось. Николай умер на бегу. Пули перебили позвоночник, вошли в сердце и легкие. Свинцовый град сбил его тело на тротуар легко, словно кеглю.

Волосы мертвого перебирал теплый июньский ветер. Кровь, похожая на терпкое красное вино, медленно разливалась по асфальту.

В августе войну завершили российские миротворческие войска. Но пламя войн, которые позже назовут "локальными", уже вспыхивало по прочим республикам советского Сюза. Ненависть, стремление убивать, равнодушие к чужой жизни, "право сильного", - как массовое явление, пришло вместе с возвратившимися из Афганистана, "Шурави". И зародившаяся там буря, еще долго трепала  колосья снопа, что когда-то звался – СССР.



Игорь Соловьев

Отредактировано: 25.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: