Зона Салам

Размер шрифта: - +

Часть третья. Глава 19

 

Радоваться обществу девушки, Сергею пришлось недолго. Окончательно придя в себя он снова занял место на носу лодки. Проводник, все-таки.

Еще два часа плутания по болоту многочисленным ответвлениям крошечных речушек, заросших травой пойм и водоемов. Деревья кончились и туман окончательно развеялся под порывами вольного ветра. Тогда-то Птица и увидел знакомый ориентир. Вдалеке чуть виднелся высокий курган на верхушке которого расположился старый геодезический знак: деревянная тренога с вертикальной рейкой на верхушке.

«Ну слава Богу!» - Сокольских облегченно выдохнул и повеселел. Дал сигнал остальным членам экспедиции. Макс и Руди воодушевленно налегли на весла.

Пришлось потратить полчаса на то чтобы найти путь к суше. До дна около метра, но трава росла из воды слишком густо. Весла цеплялись за нее и приходилось орудовать ими как шестом, чтобы деревянное суденышко хоть как-то двигалось вперед.

Наконец выбрались на берег. Для этого пришлось залезать в воду и тащить лодки «бурлаками», привязав к ним веревки. Сергей, впрочем, от этой участи был избавлен. Он шагал впереди и проверял участки местности под ногами, шестом. Периодически сверялся с работой прибора по поиску аномалий, спокойно помигивающего зеленым светодиодом. «Не хватало еще вляпаться в какую-нибудь пакость прямо здесь, перед самой сушей!».

Лодки выволокли из воды и вся группа устало расселась поодаль. Здесь, на границе болот снова стало пригревать солнце. Какое же это было наслаждение, подставить ему свое лицо и сидеть вот так, словно не было вокруг никаких опасностей, тревог и постоянного нервного напряжения. Люди зашуршали упаковками сухого пайка. Натан закурил.

Воистину все познается в сравнении! Этот мир солнца, твердой земли под ногами, был полной противоположностью тому, из которого они вышли.

- Теперь я понимаю как ненавижу болота. – Бронко, чуть полноватый словак, устало вытянул ноги привалившись к рюкзаку. Он говорил с заметным трудноопределимым акцентом, медленно обдумывая каждое слово. – Странный, чужой всему живому мир смерти и угасания. Когда представляю сколько таких болот на нашей планете, мне становится не по себе.

- Ты не прав, Бронко, - Иева выпила воды из фляжки и пристроила ее обратно на пояс. – Скажу тебе одну интересную вещь. Ты наверное слышал, что лес это «легкие планеты»?

- Да, конечно.

- Так вот это не совсем так. Настоящими кислородными фабриками являются болота. Точнее их торфяная разновидность. В болоте процесс разложения отмершего вещества идет очень медленно, в результате чего мертвые части растений проваливаются вниз, накапливаются там и образуют торф. Он не разлагается, а спрессовывается в виде огромной подушки. И при его образовании кислорода тратится очень мало. Вот и получается что растения на болоте производят кислород, но сами его почти не тратят. В отличие от леса, который хоть и производит кислород, но и тратит его для своей жизнедеятельности очень много. Поэтому именно болота дают тот значительный процент кислорода который и остается в атмосфере. Так что болота, Бронко, это не только смерть. Это прежде всего - жизнь!

- Любопытно, - Бронко удивленно посмотрел на Иеву, - Выходит мир живет благодаря этому царству забвения?

- Ну не буквально так, есть еще и мировой океан. Там обитает фитопланктон - микроскопические фотосинтезирующие вещества. Одно сообщество фитопланктона производит в день в сто раз больше кислорода, чем лес занимающий такой же объем.

Бронко удивленно присвистнул, - «Век живи и век обучайся». Я правильно сказал это по-русски, Сергей?

- Ну, почти, - Сокольских и сам с любопытством выслушал Иеву.

- Лекция конечно познавательная, однако господа нам пора двигаться. Не хотелось бы искать место для ночлега, когда солнце уже сядет, - Грегори поднялся первым, показывая что привал окончен.

На ночь остановились возле трех старых домов. Два развалившихся и изрядно почерневших от времени. А вот третий хоть и был не менее мрачным, но вполне себе еще крепким. К домам вплотную притиснулся лес. В былые времена он рос поодаль, однако прошли десятилетия и постепенно деревья подобрались к постройкам на расстояние вытянутой руки.

«Кто же здесь жил? Глухомань какую еще поискать. С одной стороны болото, с другой – дремучая чаща. Отшельники бежавшие от людей или может быть - раскольники?»

 

Морпехи уже осмотрели постройки на предмет «безопасности» и сейчас научники бродили между брошенным жильем. На охотничью заимку это не было похоже. Тут даже скотину держали когда-то, на что указывал развалившийся хлев и остатки простенького загона.

Был и сад: яблони и груши обильно разрослись без человеческого ухода. Ревностно переплетенные друг с другом ветви склонились над землей так низко, что и не пролезешь.

Тот дом что поцелее, оказался самым большим. Роскошь! – в нем даже было целых четыре комнаты. Пусть небольших, зато можно было обойтись без палаток.

По прошествии времени старые хозяева явно достраивали и расширяли дом. Семьи на две получилось, плюс гостевая. Или что это за помещение? Могло так статься что гостей тут и вовсе не бывало, далековато от жилых мест.

 

Иева с Ольгой разместились в самой маленькой комнате. Остальные по трое. Помимо Бронко, соседом Птицы снова оказался поляк Марек. С Бронко, Сергей почти не разговаривал. У того была какая-то странная манера речи. В целом фразы на русском он выстраивал правильно, но иногда приходилось поломать голову над услышанным. Хотя на английском «трещал» так, что Птица не успевал понимать ни слова. Научники часто перебрасывались друг с другом фразами на языке «Туманного альбиона». Хоть может быть это был американский диалект. Сокольских до сих пор не умел их отличать. 



Игорь Соловьев

Отредактировано: 25.05.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: