Зона затопления

Глава 5

Ветер дул с залива, нагоняя приличную волну, однако в лабиринтах питерских улочек она почти не ощущалась. Хотя какие они теперь улочки - скорее, каналы. Зато с лабиринтами все было в полном порядке. Разумеется, здания постепенно ветшали и разрушались, но происходило это медленно и незаметно - предки строили город капитально, на века, и будни постапокалипсиса словно бы его и не касались, проходили мимо, походя калеча и убивая человеков неразумных, но в бессилье отступая перед каменными громадами домов и дворцов.

Люди, впрочем, тоже приспосабливались. Научились прятаться тараканами по щелям производственных и непроизводственных помещений - благо, дефицит недвижимости навсегда ушел вместе с цивилизацией, сбивались в шайки и банды, чтобы быть не добычей, а охотниками... Переходы проложили через улицы и проезды да перекинули натуральные мосты через самые широкие проспекты - ходи не хочу. Однако мы сегодня предпочли водный транспорт.

Флагман нашего флота, несмотря на свою лодочно-плоскодонную неказистость, в принципе не умел тонуть и к тому же мог передвигаться совершенно бесшумно безо всяких весел и моторов, практически не фоня - спасибо передовым магическим технологиям. Слабый магический фон, кстати, вовсе не блажь - некоторые умельцы могут почувствовать банальный «полог тишины» чуть ли не за версту. Нам же важна была скрытность. Потому что в рань несусветную - аж в пять утра - в этот промозглый декабрьский день мы выбрались не променада ради, а бизнеса для. Жестянщики маякнули, что заказы готовы - приходите и забирайте. И мы пришли и забрали.

Кидняк в зоне затопления - не исключение, а правило. Во всем Питере сейчас оставалось едва ли с полсотни тысяч человек. И абсолютное большинство из них могли взять грех смертоубийства на душу если не за десятку, то за сотню уж точно. Контрабандисты, торговцы дурью, сталкеры, скрывающиеся от правосудия уголовники, отморозки всех мастей и качеств, а главное - колдуны, кастеры, магоюзеры, одаренные, пользователи паранормальных практик, манипуляторы метафизических энергий и хрен знает как еще называемые личности, обладавшие талантом и скрывавшиеся от государственного учета. Без регистрации же путь в цивилизацию для них был заказан.

Я, кстати, «душителей магических свобод» ничуть не осуждал - сам сполна познал, на что были способны ошалевшие от свалившихся на них невероятных возможностей недоумки. Однако и жизнь канарейки в золотой клетке меня не прельщала. Понятия не имею, сколько таких же моих «коллег» сейчас обитало в Питере, но счет шел на тысячи. И люди это были разные. С кем-то вполне можно было иметь дело, а кого-то я бы не задумываясь угостил «прахом Северского» или даже «огнями святого Эльма», если бы судьба нас свела в соседнем гастрономе... шутка. Насчет гастронома - с ними в Питере нынче напряженка. С особо отмороженными колдунами, впрочем, тоже - повыбили их уже, хвала постулатам Рясенского.

Жестянщики относились как раз к тем, с кем дела иметь было можно. И мы их имели. Дела, в смысле. Сколько жестянщиков было всего, знали только они сами, нам же их секреты были по барабану. Контактировали мы в основном с Карабасом или с Серегой Два Конца. Ну и иногда еще с Пашой Ресивером. И сегодня нас ждал именно он. С причитающейся нам кучей артефактов. Погоняло свое жестянщики получили отнюдь не за любовь к жестянкам, а потому что творения их рук были самой настоящей жестью. Магической, что характерно. Там, на востоке, за кордоном, где била ключом нормальная жизнь, за их штучки-дрючки платили иногда платиной по весу, иногда свинцом, зачарованным на пробитие магической защиты, и практически всегда сроками, начинавшимися от десяти лет.

Пахан - здоровенный детина лет на вид 35, но весь при этом какой-то мягкий и расслабленный, эдакий мишка косолапый, только из плюша и тряпок - флегматично выставил на стол для клиентов три объемистых картонных коробки и предложил проверить по списку, все ли в ажуре и согласно уговору. Мы проверять не стали - честность и верность данному слову была фишкой жестянщиков, первым из пунктов какого-то их негласного кодекса.

Мы потрепались о том о сем, я спросил, не чешется ли картинка, на что Паша с улыбкой во весь свой плюшево-медвежий фейс, от которой можно было заводить термоядерный реактор, заявил, что с картинкой все полный ништяк, пашет надежнее кубика Рубика, за что от него огромный сенкс. У Ресивера была весьма редкая проблема - избыточная магия перла из него как пот из футболиста на 30-градусной жаре, создавая вполне реальную возможность неконтролируемого выброса с самыми неприятными последствиями. Если во время бодрствования это была беда не беда - можно разрядиться через заклинания или что-нибудь зарядить, то во сне дела обстояли гораздо хуже. До такой степени, что спать толком Паша в последнее время не мог, что его сильно донимало. И вся их хваленая маготехника не помогала.

Что-нибудь они, наверное, в конце концов бы придумали, но зачем в конце концов, когда есть такой я, Александр Владимирович Юсупов, он же Тать, 41 года от роду, не был, не состоял, не судим, не призывался. Бывший журналист-фрилансер, а нынче вольный волшебник в бегах. Хотя бегать-то я, на самом деле, ни от кого не бегал и не собирался - просто жил в том городе, где родился и вырос. А что города теперь почти не осталось, то не мои проблемы. Но где-то там серьезные люди, занимающиеся серьезными государственными делами, решили, что я таки нахожусь в бегах. И вот я бежал, никуда не бежав, однако это была уже совсем другая история.

Пашину проблему я решил не просто и не элементарно, но очень изящно: наколол ему накопитель-переходник, аккумулировавший лишнюю энергию и сбрасывавший ее туда, куда укажут. В легко настраиваемом автоматическом режиме. И получалось, что человек спит, а служба идет - батарейки заряжаются, контуры запитываются, копейка капает. И серьезная копейка, сберегавшая не рубль, а как бы не тысячу. Поэтому Пашину радость я понимал и разделял.