Зов. Книга первая.

Зов. Глава VII

Глава VII

 Настоящий путь начинается там,

где заканчивается дорога.

1

Шквальный ветер трепал лохмотья на теле путника, идущего сквозь шторм. Буквально в двухстах метрах от него бушевала песчаная буря. Смерчи, как древние боги, сталкивались меж собой и создавали разряды молний, град размером с кулак и ужасающий рев. Фигура в лохмотьях продолжала идти. Поступь была уверенной и ровной. Над его головой, уходя вверх по спирали, кружило воронье. Обычный человек не выжил бы в таких условиях, но он был не обычным человеком, хотя можно ли назвать то, чем он был, одушевленным предметом? И была ли у него душа?

Воспоминания о недавних событиях накатили на него вместе с бурей. Картинки всплывали в голове одна за другой. На ум приходил не столь давний разговор со старым другом. Дарон никак не мог определиться, сумасшедший он или провидец? Картина разговора как будто насильно ворвалась в его разум и начала пожирать сознание, постепенно отключая от реальности.

2

В небольшой комнате тускло горели свечи. В центре стояли два кресла-близнеца, разделенных деревянным столом.  Двое мужчин, удобно устроившись в креслах, вели разговор на отвлеченную тему. Один из них был одет в балахон, с капюшоном на голове, а лицо его закрывал высокий воротник.

Второй был одет в кожаный сюртук темно–красного цвета, потрепанные сапоги, доходящие до середины голени, и брюки из плотной темно-зеленой ткани. Лоб его был выбрит, а тонкие линии носа и скул смотрелись зловеще в сочетании с бледной кожей и желтыми зрачками. Остальные волосы черного цвета были завязаны в косу, которая спадала на плечо.

– Вот, возьми, – Дарон снял с шеи цепочку, на которой висел амулет и положил его на стол, ближе к Боазу.

Тот немного приподнялся в кресле и сильно удивился.

– Что? Нет, ты с ума сошел, я не могу это принять.

– Нет, можешь, – спокойно произнес Дарон. – Ты знаешь, что происходит в последнее время.

– Вот именно. Ты поднял этот Дом из нищеты и грязи, – отрезал Боаз и указал на собеседника пальцем. – Ты создал этот Клан. В сложившихся обстоятельствах только ты можешь прийти к правильному решению и вывести нас из кризиса.

Дарон склонил голову и едва слышно что-то прошептал.

– Что, что ты там шепчешь? Я не расслышал.

– Мог.

Боаз удивленно посмотрел на него.

– Ты сказал, мог? – он откинулся на спинку кресла и сделал рукой знак, что собеседник может продолжить.

– Да. Именно так, – Дарон тяжело вздохнул. – Мог. Ты знаешь, друг мой, я всегда был объективен. Знал слабые и сильные стороны, как свои, так и своих врагов. Никогда не рисковал впустую. Ты прав. Я все это создал. Но теперь…

– Что теперь?

– Теперь я слаб.

В комнате воцарилась тишина. Лишь свечи время от времени потрескивали и напоминали двум собеседникам о том, что разговор не окончен.

– Я не глупец, – продолжил Дарон. – Я прекрасно осознаю свою слабость и понимаю, что моя власть держится только на глубоком уважении ко мне. Пожалуй, находись мы в других обстоятельствах, мой авторитет сыграл бы мне на руку. Но сейчас прескверные времена, друг мой, прескверные.

Боаз смотрел на друга и пытался понять, о чем тот толкует. Да, кризис был серьезным. Немертвые объединялись в орду. Опустошители выходили из-под контроля. В Клане начинали ходить разговоры о том, что необходимо перебираться в горы. Якобы невозможно решить все проблемы сразу. Ко всему прочему добавлялись проблемы с АЭС и шахтой с плутонием, выработка в которой упала почти в десять раз. Колонии и резервации все чаще и чаще нападали на отдаленные ключевые точки. Дарону чудом удавалось скрывать свою деятельность в этом районе. Все это, и не только это, создавало крайне мрачную картину, но если вспомнить, с чего все начиналось, то они переживали ситуации похуже той, что сложилась.

«Неужели он устал и сдался? Об этой слабости он говорит? – мысли вертелись в голове Боаза и никак не могли найти выхода. – Это абсурд, он не мог сдаться».

Размышления Боаза прервал голос друга:

– Я понимаю, – Дарон сделал паузу, – твое смятение. Я всегда был сердцем и разумом этого места, и я все еще его разум, но боюсь, что в скором времени перестану быть сердцем.

– Объясни! – немного повысив голос, тут же потребовал Боаз. – Ты говоришь, как наш Пророк в его последние годы – загадками!

Дарон тяжело вздохнул и начал снимать воротник, закрывающий его лицо. Когда тот был снят, капюшон все еще скрывал часть лица, но Боаз уже видел то, что прятал его друг, и его глаза расширились от ужаса. Боаз даже слегка привстал, чтобы как можно лучше рассмотреть его лицо.

– Как такое возможно? – воскликнул Боаз. – Точнее, это же невозможно, мы проводили процедуру около двух лет назад. Да у тебя запас еще был лет на пять, не меньше!

– Я трачу силы, друг мой, – Дарон провел рукой по лицу, если это еще можно было назвать лицом. Глаза впали. Одна щека начала разлагаться. Нос провалился. Лицо приобрело сиреневый окрас.