Зов Жар-птицы

Размер шрифта: - +

Зов Жар-птицы - 15

Кто для сердца всех страшнее? 
Кто на свете всех милее? 
Знаю: милая моя! 

«Кто же милая твоя?»— 
Я стыжусь; мне, право, больно 
Странность чувств моих открыть 
И предметом шуток быть. 
Сердце в выборе не вольно!.. 
Что сказать? Она... она... 

Ах! Нимало не важна 
И талантов за собою 
Не имеет никаких; 
Не блистает остротою, 
И движеньем глаз своих 
Не умеет изъясняться; 
Не умеет восхищаться 
Аполлоновым огнем; 
Философов не читает 
И в невежестве своем 
Всю ученость презирает. 

Знайте также, что она 
Не Венера красотою — 
Так худа, бледна собою, 
Так эфирна и томна, 
Что без жалости не можно 
Бросить взора на нее. 
Странно!.. я люблю ее!...*

Зачитав стихотворение, посланник канцлера, Сергей Михайлович, протянул бумагу с произведением Императрице. Та, играя  карты за столиком у окна с Иваном, удивлённо взглянула:

-А что сам Карамзин? 

-Не удивлён Вашим интересом к его творчеству, Ваше Величество, - поклонился тот.

-Он замечательно пишет и далеко дойдёт, - не отвлекаясь от игры, государыня улыбалась. - А вот что там ты мне сказать хотел про какие-то письма? 

-Их у меня украли, Ваше Величество, - вздохнул с сожалением Сергей Михайлович и отложил стихотворение на подоконник возле государыни.

-Ах, кто же посмел?! - став серьёзнее, взглянула она.

-Думаю, сей человек сам скоро сюда явится, - загадочно говорил он. - Ведь именно на его корабле я и прибыл в Россию, как Вы советовали.

-Неужто у моего Антония есть воры в команде? Кому понадобились эти письма?! - засмеялась государыня, оставив пока игру, и Сергей Михайлович пожал плечами.

В этот момент к ним вошёл статный пожилой слуга и, выпрямившись, доложил о прибытии Антона Павловича Кирсанова. Удивлению и Ивана, и посланнику канцлера, казалось, не было предела. Оба широко раскрыли глаза и уставились на вошедшего.

Антон выполнил поклон, мимолётно бросив взгляд на Ивана, поднявшегося из-за стола следом за государыней, и поцеловал довольной встречей правительнице руку. 

-Сергей Михайлович, - оглянулась Императрица. - Прошу, не беспокойтесь, я всё узнаю.

-Разрешите, дерзость? - подняв палец, улыбнулся он, и она кивнула.

Он подошёл к столу с картами и перевернул карту, которая лежала на стороне государыни. С ухмылкой победителя он взглянул на Антона, а потом на Ивана:

-Вы проиграли.

Иван будто догадался о происходящем и усмехнулся в ответ, провожая его взглядом, пока тот не скрылся за дверями.

-Что ж, - хлопнула в ладоши Императрица, делая вид, что не заметила ничего странного, и села вновь к столу, убирая карты. - Прошу, садитесь, попьём вместе чаю, пока я ещё могу на ногах стоять.

-Ваше Величество, -  с удивлением молвил Иван, переглянувшись с не менее удивившимся другом.

Тот отложил шляпу на кресло, где уже отдыхала шляпа друга, да придвинул стул, сев к столу. Сразу же государыня позвонила в колокольчик, им накрыли на том же столе чай и пряники да вновь оставили одних...

-Про письма, которые украли у Сергея Михайловича, интересуюсь, - сказала она, тяжело вздохнув, но Антон всё понял:

-Вы думаете, их украл я? А что, если это он украл их у хозяйки, а ко мне они попали, дабы вернуть домой?

-Ай, Кирсанов, Кирсанов, - откинувшись на спинку стула, вновь вздохнула государыня. - Не бегал бы ты, не убегал бы...

Выдержав паузу, она села прямее и игриво взглянула вновь на Антона:

-А доказать свою верность сможешь по-иному?

-Таким глазам отказать невозможно, Ваше Величество, - не менее игриво ответил тот.

-Смотри-ка... А коль Платоша прознает? - засмеялась государыня, и Антон уверенно ответил:

-Вот уж кого меньше всего боюсь, так это его. Борьба за равенство назревает, а уж пойти по пути революции я России не желаю.

-Прав, - потерев шею от волнения, государыня вновь тяжело выдохнула и печально посмотрела в сторону, будто услышала что, но встряхнулась. -  Равенство – это чудовище, которое хочет стать королем. Европа боится меня,... нас. А я уже некоторое время говорю...  Мой век напрасно меня боялся… Европа напрасно опасалась моих намерений, которые, напротив, были для нее совершенно полезными.

-Почему Вы говорите в прошедшем времени? - не нравилось Ивану настроение Императрицы, и та улыбнулась:

-Ничего, голубчик, вы ещё все так молоды, всё впереди. Дорогие, любящие всё сделают для счастья вашего, а когда час приближаться будет уходить, поймёте меня...



* - отрывок из «Странность любви, или Бессонница», Н. М. Карамзина, 1793 г.
 



Tatjana Rensink

Отредактировано: 29.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться