Зов Жар-птицы

Размер шрифта: - +

Зов Жар-птицы - 36

Бедами смертными объят,
Я в бездне ада утопаю;
Еще взвожу ослабший взгляд,
Еще на небо я взираю.

Твой суд, о Боже, прав и свят,
Тебя я в помощь призываю:
Воззри, как грудь мою теснят
Беды, в которых я страдаю.

Прости, Творец, сию вину,
Что день рождения кляну,
Когда от мук ослабеваю.
Ты сердца видишь глубину:
Хоть в адских пропастях тону,
Но от себя спасенья чаю.*

Допев песню в трактире одной из гостиниц, Василий отставил гитару в сторону и задумчиво оставался сидеть смотреть на кружку вина перед собой. Сидевшие рядом друзья и Зина с Татьяной с сожалением взглянули на него.
 
-Любовь обидела, - вздохнул Григорий.

-Лиза замужем, дети есть, - будто очнулся ото сна, Василий посмотрел на Татьяну и улыбнулся. - Да и я не святой.

-Увы, не каждому суждено купаться в вечной реке любви, - пожала плечами та. - Я понимаю Вашу боль.

-От любви летать бы каждому. Всё ещё возможно, - верила Зина и хотела,  чтобы  другие  поверили,  а  любимый,  приобняв  её,  сидевшую подле, поддержал:

-Мы тому пример. Наша жар-птица, как Ванька говорил, поймана.

-Ой, ну все уши уже прожужжали сей птицей. Раз сказал, и всё, - засмеялся Иван.

-Как поймать, если не дают дотянутся до тех небес, где обитает? - не до смеха было Татьяне.

-За сына Панина Лизу так и отдали, - став серьёзнее, сказал Иван. - Как Василий однажды и слышал.

Григорий достал из кармана монетку и стал её подкидывать, приговаривая:

-Лишь случай поможет... Друг мой монах, Авель ему имя, дал  эту монету. На ней с одной стороны выгравировано да, с другой — нет. Я мало обращался к ней с вопросами, но Авель говорил, коль случится нужда, монета не обманет. 

-Опять Вы со своим Авелем, - строго смотрела Татьяна. - Страхи всякие предсказывать любит. Ничего хорошего от его слов никогда не было.

-Отчего же? - удивилась Зина. - Мы же выжили, сколько бы чего ни происходило. Он предостерегал нас вовремя. И монета, кстати, - стала она напоминать. - С латыни означает предостерегающая, советница.

-Монетой приходится и титул богини Рима, Юноны, - добавил Григорий, подкидывая монету. - Поспорим? Поймает ли каждый из нас свою жар-птицу? 

Он подкинул монету повыше и поймал, сжав тут же в кулак. Верили друзья или нет, но каждый из них с замиранием сердца смотрел, как открывалась ладонь, а на монете сверкнуло «Да».

Так и вспоминала вновь и вновь Татьяна этот блеск, это слово, когда лежала уже в постели спальни, где ночевала в этой гостинице вместе с подругой. Зина уже сладко спала на кровати напротив, словно не тревожило её уже ничего. 

Татьяна смотрела иногда на неё, завидуя такому счастью, мечтала о таком же покое, а душа плакала, зовя тому, что подсказала монета, сбыться. Задремав, вновь вспоминала далёкое прошлое, первые объятия первого и единственного любимого. Улыбалась, не понимая, как можно было полюбить так вот сразу и навсегда, а потом гордилась, что так верна чувству, вопреки всем сомнениям, как бы они ни продолжали терзать и по сей день.

Открыв глаза, словно почувствовала тепло и свет, Татьяна удивилась. Уже, действительно, светало. А тёплый ветер чуть касался штор через открытое окно. Татьяна сразу заметила, что Зина уже не лежит в постели, а платье, что вчера оставляла на стуле рядом, тоже исчезло.

Подойдя к окну, Татьяна сразу обратила внимание на простор раскинутого за гостиницей луга. Красочность всяческих цветов и трав восхищала да напоминала о чудесах, которыми одаривает мир красавица-природа. Однако восторг от прелести утра возрос, когда Татьяна заметила идущую среди этого луга Зину. 

Григорий ждал её там, собирая букет цветов, и остановился сразу, заметив любимую. Татьяна любовалась ими и вновь завидовала. Завистью доброй, не желая зла, не желая отнять эту радость жизни. Аура невероятной любви друзей будто освещала всё вокруг. Краски казались ярче, теплее. 

Лёгкой походкой Зина прошла по лугу и остановилась возле любимого. Он улыбнулся ей в ответ, наклонился сорвать ещё цветок у их ног, а милая положила свою голову ему на плечо. Что-то прошептав друг другу, они слились губами в долгом поцелуе.
 
Опустившись на траву, они так и не выпускали друг друга из объятий. Поцелуи становились горячее. Григорий оголил плечо милой, на миг задержав взгляд на зажившей её ране, которую осторожно поцеловал.

-Хорошо, с подлецами того Скорпиона расправились и уже никто из них не причинит тебе вреда, - молвил он. - О, если б тогда я был у себя в лесничем домике, не дал бы случиться сему кошмару.

-А картина твоя так и осталась во дворце, - с показавшейся в глазах печалью ответила Зина, но любимый вновь поцеловал, обещая:

-Заберём её, как вернёмся с сыном...



* - И. Ф. Богданович, 1761 г.



Tatjana Rensink

Отредактировано: 29.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться