Звезда Элиота

Глава 8.

Тропа-дорога завела их в заливные луга, изрезанные множеством быстрых и неглубоких речушек. С каждым пройденным днем становилось все хуже с пропитанием. Мужчине приходилось часто оставлять в схронах мелкую и тратить по пол-дня на охоту, экономить и растягивать скудную добычу, отдавая лучшее малявке, а самому перебиваясь, чем останется. Малявка ела дуром, просыпаясь по несколько раз за ночь, а утром опять скулила, с надеждой глядя на риута. Куда это все съеденное кошавкой девается, он не понимал — как была скелетом, так и осталась им же, даже хуже стала. А осторожная дичь в примитивные силки уже не шла, обходя их издали. Да и измельчало зверье, что тех же тиулей хватало на раз поесть. Может, если бы он тут жил изначально, было бы проще охотиться… А так все свободное время они проводили в поисках добычи, стараясь не отдаляться от тропы. А город все не появлялся. Еще почти неделя — и все впустую. Шутить уже не хотелось, как и загадывать наперед. Скиолька виновато и пришибленно молчала, а Стриж старался скрыть раздражение, молча и остервенело отбиваясь от кусучей летающей дряни, нападавшей на них каждый вечер с заходом солнца.

Местность шла на понижение, и заливные луга плавно сменялись заболоченными низинами, и острая, режущая кожу трава сменилась какими-то колючками. Такими же дружелюбными, как и вся растительность этого неприветливого края.

Стриж стоял на холме и со скепсисом рассматривал набивший оскомину однообразный пейзаж. Холмы здесь плавно переходили в низины, и вокруг них, на сколько хватало глаз, под пробиравшим до костей ветерком колыхалось зеленое колючее море, даже не думая заканчиваться. Тропа терялась среди этого буйства зелени, то пропадая, то вновь появляясь. Получается, что либо он свернул куда-то не туда, либо кошки научились летать.

Отсюда было хорошо видно, что дорог когда-то была целая сеть, а сейчас осталась только одна, да и ту постепенно доедала жадная растительность. Уже и выбора не осталось — только вперед, через эту долину… А там — будь, что будет.

 

Колючки, поглотившие солидные участки тропы, спутывали ноги, стоило только резко дернуться, четвертый час выматывая риутра сражением за каждый шаг. И нужно было либо уходить от единственного ориентира, либо, пробив дорогу к речушке, пытаться идти по воде. Мутной и бурной после очередного ночного ливня, стихшего только к утру. Мелочь, завернутая по самые уши в его куртку, чихала, опять подхватив насморк. И снова у нее росла температура. Стриж уже мысленно взвешивал про себя решение вколоть ей антибиотик. Только в эффективности этого действия сомневался. Насколько он знал, фаомцы имели совершенно другую иммунную систему, и что-то даже такое говорили ему на лекциях о бактериях-симбиотах и прочей ерунде, но он же, конечно, не слушал! И не знал теперь — подходят ли для кошек антибиотики,  индивидуально рассчитанные на его, Стрижа, организм, или нет. А специальных, кошачьих, ему не полагалось. Вот парализатор или яд мгновенного действия — это запросто. Было дело, брал с собой по молодости. Пока навыков нужных не приобрел. Но лечить кошавок ему как-то еще не доводилось. Только гробить. Сама «мелочь» на вопрос — как её лечить — ответила всеобъемлющим «не знаю», и «ба надо спросить».

Почесав исцарапанное запястье и поправив сползающую ношу, риут с сомнением поглядел по сторонам. Как в сказке! Той, где на камне было: налево пойдешь — коня потеряешь. Направо… Что там было на право — он не помнил, но про себя достроил фразу «ноги сломаешь!» Там как раз извивалась лента очередной мелкой речушки и за ней —  каменистый косогор, поросший хищно топорщившимися ветками чего-то буро-красного, неприветливого на вид даже с такого расстояния.

— Скиолька, что делать будем? — Сделал он попытку переложить ответственность за решение на хрупкие плечи мелкой.

— Не знааааю, — шмыгнула носом-пуговкой кошавка и провыла, — Я домой хочу… К баааааа….

— Так, отставить панику! — Рявкнул риут, прочистив безнадежно оглохшее левое ухо, над которым свисала скорбная мордочка Скиоль, — Даю на выбор — идем по реке, или пытаемся подняться выше.

Скиолька печально обозрела окрестности, поерзала и захныкала еще противнее и громче. Еще и в макушку ему уткнулась, шмыгая носом.

— Эй! А ну не сметь сморкаться в мою шевелюру! Сейчас пешком пойдешь!

Но только вот угроза возымела обратный эффект — мелкая разревелась, и Стрижу пришлось, сняв её со спиныы, битый час успокаивать измученное жизнью создание. Под конец мелкая, вволю наплакавшись, уснула.

— Вот те раз…. — Пробормотал страж, удивлено глядя на спящую девчуху, — И вот те два! — Добавил он встревоженно, пощупав излишне горячую кожу в складке под подбородком.

О болезнях пушистых он знал не просто мало, а просто — ни-че-го. Ноль. Да и о риутских болячках — не многим больше! Его раньше лес лечил! Зарылся на ночь в опавшую листву, а утром — бодрячком. И, если что-то серьезное — медики! Да и было тех болезней — раза три от силы за всю жизнь. Переломы, ушибы, сотрясение мозга… А вот инфекции — это нонсенс. Откуда им взяться в регулируемом климате и при ежедневном контроле?

— Так, Стриж, без паники, — пробормотал он себе, пытаясь взять себя в руки, — Давай рассуждать логически. Мелочь, наверное, опять голодная. И с температурой. И….— он оборвал себя на полу-слове, поняв, что  он ничего умного в голову не приходит. И он, леший забери, даже не медик!!! Начни он её лечить, она вернее загнется, чем без его докторских потуг.

Но что-то же нужно делать? Ага, искать специалиста по кошкам! Ветеринару позвонить! Стриж ругнулся сквозь зубы, продолжив шипеть себе под нос ругательства. Гениальной идеи они не приносили, но чуть легче становилось. Оставалось только дальше переться в поисках неуловимого города, но вот только он уже погулял, хватит. С больной козявкой на руках бегать кругами? И как развивается у них болезнь? Как протекает? С учетом их метаболизма, должна раза в три-четыре быстрее, чем у риутов. Тогда вообще дело труба. Не донесет, даже если бегом побежит, да еще и не зная дороги.



Татьяна Дунаева

Отредактировано: 23.07.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться