Звезда второго плана

Размер шрифта: - +

7

А я хочу прикоснуться губами,

Чтоб исчезла земля под ногами.

Репортеры пусть это фиксируют,

И во всех новостях афишируют.

А я хочу прикоснуться руками,

И взорвать ожиданья вулканы.

Операторы, не пропустите,

Все, что нужно для шоу, снимите.

 

Alyosha. «Звезды шоу»

 

-Но почему? – обижено всхлипнула Марина. –Чем я хуже других?

-Не хуже, не лучше, - брюзгливо пояснил Ашот. –Молодая еще просто. Не засветилась как следует.

-Да я уже везде выступаю! – попробовала возразить она. –А для  Кремля что, рожей не вышла?

Ежегодный концерт на Васильевском спуске был для Марины мечтой. Первые лица государства, лучшие артисты страны. Отбор на это мероприятие был жесточайший. Однако случалось, что на выступление приглашали звездочек восходящих, для массовки, для разогрева, особенно если у них уже имелись хиты, попавшие в ротацию. Задолго до концерта продюсеры начинающих, а иногда уже маститых звезд, бились насмерть, отстаивая право участвовать в этих концертах, и только монстры, вроде Алмазова за свою судьбу были спокойны. Им при любом раскладе волноваться было глупо. Марина отчетливо помнила, как на таком же концерте год назад выступил ее злейший враг Дима Белов, тогда совсем еще не звезда первой величины. Но у Димы был мощный тыл в лице покойного ныне Люксенштейна…

У Марины тыл тоже был. Ашота она только что удовлетворила в его кабинете, заняв привычную позу под его столом, давилась от отвращения, глотая его выделения, казавшиеся горькими, как яд. Хорошо еще, что теперь их встречи сократились. У Адамяна было много дел и без того, чтобы тратить его на сопливую певичку – так он высказывался, ничуть не стесняясь ее присутствия. А она терпела, поджидая подачки, как верная собачонка. А что делать? Проявишь норов, как эта голенастая Рокси – и мигом вылетишь из обоймы.

Хотя, пример был неудачным. Рокси ловко уцепилась за Черского и не только не потонула, но и вновь вознеслась на его славе. И мифический покровитель, которого эта громкоголосая лошадь прятала ото всех, снова позвал ее назад, да еще на ее же условиях.

Умеют же люди устроиться! А тут…

Продюсер Марины – Петя Крапивин, которого она тоже на всякий случай осчастливила в постели, заверил ее – с выступлением полный ажур. Конечно, козырное второе отделение ей никто не даст, там будут выступать звезды первой величины, но на открытие она может твердо рассчитывать. Обрадованная Марина завизжала, полезла к Пете с поцелуями, а вечером потратила все свои сбережения на новые наряды. Ведь перед первыми лицами государства надо выглядеть достойно. Конечно, ни на президента, ни на премьера она не замахивалась, но вдруг какой-нибудь министр проникнется ее нежным голосом, наивными голубыми глазами и чистой кожей, выдернет ее из-под опеки Ашота и сделает настоящей звездой. А что? Вон, у Таниты Линь муж в правительстве, какой-то министр, а Танита заливается на эстраде соловьем. Чем, собственно, Марина хуже?

Двадцать девятого апреля, когда Марина вернулась из Киева, где даже участвовала во внеочередных выборах не то в украинскую Раду, не то в президенты – она не забивала этим голову – Петя Крапивин сообщил: в концерте она участвовать не будет.

Они валялись на кровати гостиничного номера в Петербурге, где все еще было сыро, сумрачно, а весна, уже вовсю шумевшая в Москве, ощущалась как-то неопределенно, намеком, полутоном, словно постучавшись, да так и застыв на пороге. Гостиничный номер был так себе. Безликий, неуютный, со стандартной обстановкой, даром что люкс. По статусу ни Марине, ни ее продюсеру дорогих гостиниц еще не полагалось, вот и приходилось перебиваться чем придется. Светлые обои, двуспальная кровать, точнее две сдвинутых односпальных. На тумбочке телевизор, на стене картинка с пошлым пейзажем. В неровно стоящем плательном шкафу покосилась дверца, и потому ее не следует закрывать плотно, а ручка, стоит дернуть посильнее, остается в руке.

Как там говорили в старой сказке? «Убожество и никакого художества»? Впрочем, какая разница?

Разницы не было никакой. Душ имеется, кровать есть, а большего и не надо. Если бы концерт, который она отработала, был чуть пораньше, они бы спокойно уехали в Москву поездом, или улетели самолетом. Но она так устала, что была рада задержке. К гастролям, как оказалось, тоже надо привыкать, и это давалось особенно тяжело, поскольку спать в поездах и самолетах она еще не могла, отчего на концерты часто выходила разбитая. И только на сцене – вот она волшебная сила искусства – преображалась, словно за спиной вырастали крылья. Энергия зрителей била в лицо, отчего Марина молодела на несколько лет, чувствуя себя школьницей.

Помимо этого грела мысль о предстоящих первомайских праздниках, и выступлениях у Кремля, как и было обещано. И тут такая засада…

-Почему ты мне сразу не сказал? – возмутилась она, и даже толкнула его в тощую грудь, да с такой силой, что Петя едва не свалился с кровати.



Георгий Ланской

Отредактировано: 07.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться