Звёздная симфония

Золотой мир

Вечер среды не был обременён необходимостью выполнения домашних заданий, поэтому, вернувшись домой, поужинав и посетив ванную, Юля могла с чистой совестью уединиться в своей спальне. Но прежде она решила заглянуть в гостиную, где, как всегда после работы проводили остаток дня её родители, сидя перед телевизором. Она решила сообщить им о том, что на эти новогодние праздники намерена вместе с Дашей поехать в Германию. До сих пор родители об этом ничего не знали, поскольку Юля уже давно привыкла решать все вопросы, касающиеся только её, не спрашивая их мнения или разрешения. Конечно, такое стремление к самостоятельности не могло быть реализовано, не обладай она определённой финансовой независимостью, которую давала ей работа. Но, даже не нуждаясь в родительских деньгах на поездку, Юля не могла просто взять и укатить куда-то на шесть дней, ни о чём им не сказав.

- Мама, папа, - сказала Юля, войдя в гостиную, - мы с Дашей первого января едим в Германию. Вернёмся шестого.

- С чего это вдруг первого, у тебя же сессия? – раскатистым голосом спросил отец, отвернувшись от телевизора и посмотрев на дочь.

Мама тоже поглядела на Юлю, но скорее автоматически, потому как в глазах её не было и тени интереса.

- Сессию я сдам досрочно, я уже договорилась со всеми преподавателями, - терпеливо ответила Юля, не обращая внимания на грубоватый, как обычно, тон родителя. – К тому же она, в любом случае, начинается только с десятого января.

- А деньги у тебя откуда? – продолжал вопрошать суровый отец, будто не знал, что дочь уже несколько месяцев работает в конторе его родной сестры.

- Заработала, папа, - произнесла Юля, с трудом сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. – В общем, первого я отбываю. А вы никуда не поедите? – быстро сменила она тему, чтобы не дать отцу и дальше тянуть своё занудство.

- Нет, мы останемся дома, к нам в гости приедет бабушка с Урала, - включилась в разговор мама, захлопав длинными ресницами, обрамлявшими широко расставленные голубые глаза, которые глядели на мир с плосковатого, ещё сохранявшего следы миловидности лица.

- Так что же вы раньше не сказали! Я бы перенесла поездку, а теперь уже поздно, - невольно всплеснула руками Юля.

- С родителями нужно советоваться, прежде чем принимать решения о заграничных поездках, а не ставить их в известность об этом в последний момент, - высокомерно сказала мама, намекая на то, что Юля сама виновата.

Юля пропустила холодный упрёк матери мимо ушей, поскольку не считала себя обязанной советоваться ни с ней, ни с отцом в том, что не имело к ним прямого отношения. Не те были у них в семье отношения, чтобы ей хотелось лишний раз общаться с родителями, поэтому девушка всячески старалась свести контакты с ними к минимуму. Да и они, надо сказать, не часто проявляли внимание к ней и делали это разве что из желания продемонстрировать свою власть.

- Когда она приезжает и на сколько? – задала девушка единственный действительно интересовавший её вопрос.

- Как раз первого, - басом гаркнул отец, - и уедет шестого, так что вы с ней разминётесь полностью, - он собирался ещё что-то добавить, но Юля, чьё терпение уже подошло к концу, не дала ему это сделать.

- Не страшно, я же спокойно могу съездить к ней летом, - сказала она и, развернувшись на гладкой плитке, вышла прочь из гостиной, оставив родителей возмущаться между собой её поведением.

Переговоры с отцом и матерью всегда были душевным испытанием для Юли, и, когда она поднялась в свою спальню, ей потребовалось некоторое время, чтобы восстановить нарушенное внутреннее равновесие. Стряхнув с себя негатив, которым окатили её любящие родители, девушка, стремясь поднять себе настроение, подошла к закрытому шторами окну комнаты и, отодвинув атласную материю, взглянула сквозь стекло на ясное ночное небо. Сияя с высоты, звёзды казались особенно яркими в прозрачном морозном воздухе, ярче, чем в безоблачные летние ночи. Затмевая все прочие созвездия, величественный Орион царственно мерцал в густом мраке, немного в стороне от него горела самая ярка звезда небосвода - планета Венера, а ещё дальше плыл в небесах Юпитер.

Несколько минут созерцания невозмутимого звёздного великолепия, и Юля забыла и о своих родителях, и обо всём прочем на Земле. В глазах и сердце её остался только манящий блеск космических светил. И этим вечером путь её к ним был лёгок, потому как ничто, казалось, не держало её на Земле.

Кто мог сказать, что свет звёзд холоден? Он вовсе не такой! Он чист и свеж, исполнен радости и вдохновенной красоты, он возрождает душу и даёт надежду, надежду на другую, более полную, более настоящую жизнь… Пусть не впервые видела Юля лики далёких миров за пределами Земли, но только сейчас она по-настоящему глубоко ощутила, каким всепоглощающим, алмазно-твёрдым счастьем наполняется её сердце, когда она приближается к ним на невесомой ладье своего сознания, для которой не существует недостижимых целей. Здесь, среди безграничных просторов всё совсем по-другому, не так, как в душных трюмах Земли. Здесь повсюду свет, излучаемый бесчисленным множеством солнц, вокруг которых вращаются неведомые планеты, несущие на своих гигантских телах миллиарды живых созданий, экзотические цивилизации, сотворённые людьми, не похожими не тех, что окружают Юлю каждый день. Она может отправиться к любому из этих дивных миров, нужно лишь выбрать.

- Труднее всего выбрать, - мелькнуло в разуме Юли.

- Нараян, - подумала девушка, узнав его присутствие, – подскажи мне, с чего начать? Их так много, а я могу полететь сейчас лишь к одному.

- Я подскажу, - ответил Нараян. - Смотри!

Перед глазами Юли возникло огромное оранжевое солнце, заслонившее черноту космоса и другие звёзды, заполнившее собой всё поле зрения девушки. Его яростные огненные лучи прожигали насквозь, ослепляли своим нестерпимым блеском, окутывали и поглощали её, она падала на поверхность звезды. Но, когда Юле уже казалось, что она вот-вот утонет в испепеляющем раскалённом сиянии, диск оранжевой звезды вдруг резко отпрыгнул назад в глубину космоса, став не больше блюдца. Вокруг оранжевого солнца вращались четыре планеты, две из них, что были ближе к нему, походили на Землю, особенно вторая, разреженная светло-голубая атмосфера которой отливала золотом.