Звездный странник 2. Тропы миров.

Глава 4.

Глава 4.

Неизвестная планета.

Архипелаг островов.

Поселение варянгов.

Мой противник вел себя достаточно уверенно и при этом очень агрессивно – разбитый нос, а также штаны на заднице, выпачканные в навозе, в кучку которого я его усадил – давали о себе знать.

Впрочем, атаку он сразу не кинулся, а прикрывшись щитом, стал двигаться по кругу, достаточно грамотно пытаясь развернуть меня лицом к солнцу. Ну, ну…

Уровень местных бойцов я успел уже оценить, поэтому спокойно ждал, держа в руках топор и щит, которые по кивку Людомира протянул мне один из воинов. Оружие должно быть равным!

Как только солнце стало светить мне в лицо – мой противник, прикрывшись щитом, ринулся в атаку, нанося рубящий удар зажатым в правой руке топором, наискось в мое левое плечо. Вернее, будет сказать, пытался нанести.

Мы начали движение практически одновременно. Выдумывать я ничего не стал, и просто действовал на опережение – скорость позволяла (даже пришлось сдерживаться, дабы не раскрыть все свои возможности...). Пока топор в замахе не пошел вниз, я резко шагнул вперед и быстрым ударом кромки щита, находящимся в левой руке, нанес удар по топорищу. Сила удара вывернула руку противника и отбросила ее в обратном направлении. В это же мгновение, бородкой своего топора зацепил край щита противника, я рванул его вправо и вниз, открывая корпус.

С разведенными в стороны руками, открытым корпусом и выпученными от неожиданности глазами, мужик представлял заманчивую мишень для добротного удара ногой, в каратэ именуемый мае-гери – что, в общем, я и проделал…

Однако, поскольку мне в ближайшее время тут предстояло жить, то свой первый день решил начать без убийства. Поэтому, получив четко дозированный пинок в солнечное сплетение и пролетев всего пару метров, противник хлопнулся на землю в позе эмбриона со сбитым напрочь дыханием. На площадке повисла напряженная тишина – никто не ожидал, что все закончится таким образом, так быстро и с таким результатом.

Видя, что если не помочь, мужик просто задохнется от невостановившегося дыхания, я отбросил находящееся у меня в руках вооружение и подошел к нему. Первым делом оттолкнув валяющийся рядом топор противника (во избежание), потом схватил его за ворот рубахи (доспех перед поединком он снял – суд богов и все должно быть равным) и поднял с земли, поставив на гнущиеся и трясущиеся ноги. Ну а дальше, заставил мужика приседать, комментируя свои действия.

- Выдох (на приседании)! Вдох (на подъеме)! Выдох! Вдох!

Как только он чуть пришел в себя, опустил на землю и глядя в глаза вождю поселения по имени Людомир четко и достаточно громко сказал:

- Негоже гостю, пусть и нежданному, в дом хозяина со смертью приходить! Нет в том правды… Ну а обиды – пустое то…

На площадке повисла тишина и только сиплое дыхание моего бывшего противника его нарушало. Спустя десяток секунд вождь ответил.

- Достойный поступок и слова! Быть по сему! Суд богов решил - вира крови от Калле - снята! – после чего, оглядев всех собравшихся на площадке, продолжил.

- А теперь, когда нет более помех, я хотел бы просить тебя показать свои навыки работы с металлом! Ну и вечером, быть гостем за моим столом! Не гоже и нам забывать заветы предков!

Повинуясь нескольким жестам, основная масса присутствующих на площадке разошлась. Хотя в кузницу мы шли достаточно большой группой: сам Любомир, его помощник или скорей всего телохранитель (если судить по повадкам и пластики движения), кузнец и тройка воинов. Поймав мой взгляд, брошенный на последних, Людомир спокойно и не отводя глаз сказал.

- Мера предосторожности, сам должен понимать…

Я все прекрасно понимал, но при этом знал, что в данном составе, помешать мне в случае чего, никто не сможет, даже с учетом моей «ослабленной» формы. Вот если бы их было десятка три-четыре, хорошо экиперованных и обученных плотному строю – тогда да – могли зажать, задавив массой и количеством. Однако я не настолько глуп, чтобы такое допустить – а отступление, не признак трусости.

Кузница меня разочаровала - низкое строение, неудачный сыродувный горн «реннофен», с плохой вытяжкой и грубая, неудобная наковальня. Единственное, что было нормальным – меха, большие и достаточно грамотно устроенные. Литейную даже смотреть не стал – там все примитивно было просто и незатейливо – тигель, ухваты и глиняные формы для заливки.

Еще на земле, когда я учился в старших классах, то приходил к деду на работу. Он у меня был так сказать - начальником «транспортного цеха» на автоколонне и отвечал за техническое состояние, обслуживание и выпуск машин на линию. Это транспортное предприятие, создавалось еще в Советском Союзе, было оно старым и заслуженным. Как водится, с тех времен - в механических мастерских всегда располагалась кузница. Вот туда, начиная с восьмого класса я и прибегал после школы…

Работал в кузнице старый и опытный, с большой буквы Мастер – Игнатий Кузьмич. Первое время я лишь смотрел, за тем как греется металл в печи, как от ударов пневмомолота железо и сталь мнется будто тесто, как светлячками разлетаются искры - это завораживало. Никогда не забуду, как Мастер сделал из металла розу, в которой была видна каждая мелкая деталь, начиная от заворота бутона цветка и заканчивая прожилками на листиках. В дальнейшем, ваза, стилизованная под букет из семи штук таких роз, была преподнесена главбуху автоколонны на юбилей.