Звёзды над Парижем

Глава 28. О подозрениях, высоком этикете и насущных вопросах (Колетт Тату)

Колетт резко проснулась от шороха, когда скрипнула кровать, а затем Антуан опустился рядом. За окном было светло. Она уже просыпалась под утро с какими-то нехорошими мыслями и предчувствиями, но всякий раз ложилась, уговаривая саму себя, что всё это лишь плоды её воображения. Розенкранц подозрительно часто «проходил мимо», отговариваясь тем, что ему не спится. По его лицу Колетт уловила — что-то не так. Когда она спросила, почему Антуан не пришел спать, он принялся убеждать её, что у него бывают такие ночи, когда он всё время проводит в кабинете. А когда спросила, что за причина не спать на этот раз, — Розенкранц сразу замялся. Колетт несколько раз порывалась зайти в кабинет, но дворецкий стоял там будто на стреме и отговаривал. Дескать, так она ничего не добьется. Нужно переждать. Колетт не понимала — чего она должна ждать. Почему. И зачем. Но всё-таки, стремясь уважать чужие привычки и не нагнетать обстановку, делала вид, что поняла, пусть не с первого, но со второго раза.

Колетт чуть оторвала голову от подушки и, щурясь, повернулась.

— Доброе утро, — Эго, будучи полностью одетым, и как она предполагала, — точно не ложившимся, — чуть улыбнулся. Его насквозь выдавали красные глаза. Уставшие. Казалось, он всю ночь мешки таскал. Да и поза у него была слишком сгорбленной. — Я не разбудил?

— Доброе утро, нет, я уже не спала… а ты…

Колетт хотела бы улыбнуться в ответ, но получилось слабовато. Она сразу подумала, что Эго не спит, получается, вторую ночь. И что дальше? Всё, как тогда? Снова придется его как ребенка укладывать? Нет, она не была против того, чтобы рассказать ему ещё какую-нибудь сказку, ласково убаюкать и прочее — однако же, насторожиться пришлось. Какого черта он не спит? Почему так нервничает? Из-за чего? Что могло произойти такого страшного? И повлияло ли как-нибудь на это решение то, чем они занимались вчера утром? И почему он не рассказал ей о том, с кем болтал по телефону? Конечно, первой её мыслью была самая отвратительная. Колетт и думать не хотела о том, что Эго мог бы так поступить. Но слепо отрицать факт того, что Антуан начал в тайне общаться с Сорелем — верх глупости. Ей же не пять лет. Она хорошо знала, что иногда делают с людьми искушения.

— …почему не ложился? — Колетт всё-таки договорила, спрятав все эмоции подальше. Сейчас главное — не навредить. — Антуан?

— Я покемарил в кабинете.

Тату после этой фразы очень захотелось начать читать лекцию на тему здорового режима дня и прочего, но она вовремя вспомнила о том, что у Антуана с детства были с этим проблемы. И трогать такую тему для него явно будет болезненно. Потому она только вздохнула, кивая. А когда полностью повернулась, и обнаружила в руках у Эго небольшой букетик, собранный в корзинке. В центре сидел большеглазый плюшевый мишка, держащий в лапках вместо традиционного сердечка тоже красный декоративный конверт.

— Вот, — смущенно проговорил Эго, протягивая цветы. — Я не был уверен насчет того, нравятся ли тебе медведи, но…

Колетт заулыбалась уже шире и, также смущаясь, взяла подарок.

— Из меня плохой романтик, знаешь ли…

— Ты как скажешь что-нибудь. — Колетт закатила глаза. — Антуан!

— Да, я серьезно.

— Мне приятно между прочим, а ты рискуешь испортить момент! — она потянулась к нему и поцеловала в щеку. — Спасибо, очень мило. И медведи мне нравятся!

— Да? — Эго приподнял одну бровь.

— Да. — Колетт снова поцеловала его. — Смотри, какая прелесть!

— Ну что ж, пусть будет прелестью, — усмехнулся Эго. — Просто я подумал, что просто так отдавать тебе приглашение будет слишком банально.

— Приглашение? — только теперь Колетт поняла, что это за конверт.

— Твоё приглашение на банкет.

Тату моментально вспомнила о конкурсе. О том, что уже завтра ей придется готовить и скармливать не кому-нибудь, а судьям одного из важнейших кулинарных состязаний, своё блюдо. Пытаться убедить их в том, что она умеет готовить. И умеет готовить идеально. Настолько, что достойна занимать место аж в финале. А ведь каждый из судей, наверняка, знает о высокой кухне всё и даже больше. И времени у неё остается совсем мало. И если не устранить всё изъяны сейчас, то будет поздно. И несмотря на то, что Микро-шеф, пришедший в более-менее удобоваримый вид, одобрил её десерт, а Антуан помог определиться с формой и названием, сомнения оставались. Колетт понимала, что уровень, который требуется на таких мероприятиях, высокий. Очень высокий. А она со своей второй категорией, и шестью годами работы в одном из лучших ресторанов Парижа на должности простого повара, вряд ли доберет очки до нужной планки. Увы. Нужно смотреть правде в глаза.

Но больше конкурса её беспокоил банкет. Колетт понимала, что высший — кулинарный и не только — свет Парижа, вряд ли обрадует её появление. Вот только сказать Эго о страхах было неудобно — как он отреагирует на то, что она плохо себе представляет, как именно нужно держаться в обществе галантного и узнаваемого кавалера, а также многих других мужчин, что посетят данное мероприятие. Нет, само собой, она знала базовые правила этикета, но вот нюансы, — которых, увы, может быть много, — для неё оставались тёмным лесом. Пока Колетт читала приглашение, она лихорадочно думала, каким бы образом незаметно для Антуана попросить помочь с этим Розенкранца. Ведь он, всегда такой рассудительный и воспитанный, мог дать ей парочку полезных уроков.

Вот только Антуан сразу заметил её эмоции и замешательство.

— Что-то не так? Колетт?

— Да, то есть — нет, — она густо покраснела.

Эго наблюдал за ней, выгнув одну бровь.