Звёзды над Парижем

Глава 46. О работе кулинарных критиков и не только (Антуан Эго)

Антуан повернул ключи в замочной скважине два раза. Убедился, что Колетт осталась на кухне. Зажег свет. Прошел к своему столу и вытащил из-под дощечки, образовывающей специальную нишу в ящике, тот самый пакетик. Конечно, Эго допускал мысль, что его папаша слишком осторожен, и не станет раскладывать прямые улики против себя на всеобщем обозрении, и скорее всего, это просто наркота — ничуть не менее ужасное вещество, естественно, — а никакой не яд. Но проверить было нужно. Эго решил провести свой мини-эксперимент. Он выцепил несколько кристаллов пилкой для ногтей, что так удачно оказалась рядом, и в принесенную пепельницу налил несколько миллилитров воды. Размешивая, Антуан принюхался, так как яд, опять же, по словам Фрая, не должен иметь никакого запаха. Однако в нос ударил едва уловимый, но запах какой-то травы. И вот буквально через несколько секунд порошок осел на дно, продолжая сохранять кристаллическую форму — Эго внимательно рассмотрел его через лупу. Вода стала мутной, но о полном растворении вещества не шло и речи.

С одной стороны, Антуан был рад, что его самые ужасные подозрения не подтвердились, а с другой — огорчен, ведь, получается, что сдвига в этом деле нет. И что делать дальше — не понятно. Разве что, стоило действительно поверить в то, что именно Розенкранц убил его мать. И не только её. Но всё ли так поверхностно?

Сотрудничать с полицией больше не хотелось. И потому он нашел в справочнике телефон химической лаборатории при местном биологическом техникуме. Позвонил, договорившись о том, что принесет на анализ вещество, кажущееся подозрительным. На удивление, ему не отказали — сказали, что «исполнят любой каприз», но, конечно же, не бесплатно. Собираясь уходить, Антуан уже на пороге вспомнил, что нужно бы прибраться на столе и убрать всё подозрительное в плане документов подальше, но времени у него на это совсем не осталось. Думая, что же делать, Эго выплеснул из пепельницы воду в корзину для мусора, и по неосторожности пролил несколько капель на папку. А главное — на важные справки. Чертыхаясь и понимая, что если он провозится здесь, то опоздает, Эго просто оставил бумаги сохнуть в раскрытом виде.

— Во сколько тебя сегодня ждать? — Колетт неожиданно вышла к нему, когда он, путаясь в штанинах, как первокурсник в конспектах, на одной ноге припрыгал к ванной. — Или не ждать совсем? Небось, обмывать останетесь?

— Обмывать? — Эго не сразу понял, что именно она имеет в виду. — Нет, мне нельзя пить, и вообще, Адсорбт и так жирно будет — новый год гуляет за счет своих же, теперь снова? Обойдутся.

— Завтрак…

— Нет, спасибо, я не успею, — мотнул головой Эго.

— А кофе?

— Нет… — Антуан включил воду и принялся лихорадочно искать так нужные ему сейчас вещи, в виде специальной расчески и упаковки новых контактных линз.

— Ты так сильно волнуешься? — Колетт осталась за дверями.

— Я волнуюсь? Пусть-ка они волнуются, — Антуан, умывшись и втирая в волосы гель для лучшей укладки, усмехнулся, хоть внутри его колотило от страха. И ведь, вроде бы, чего бояться — это просто новая работа, но нет, — разного рода сомнительные мысли всё равно лезли в голову. — Держу пари, что большая половина работников ножа и топора даже не представляет, с кем столкнется.

— И мне их, честно говоря, слегка жаль, — сказала Колетт и протянула ему свежевыглаженную рубашку. — Готова поспорить, что кто-то из них уже сегодня попрощается с должностью.

— Кхм, ты до сих пор считаешь меня кулинарным самодуром и тираном? — выгнул брови Эго. — Я вовсе не собираюсь ломать механизм, который, как говорит Адсорбт, её ещё не подводил, я лишь должен сделать так, чтоб все его составные части работали слаженно и четко.

— Это контракт на тебя так повлиял?

— Как ты догадалась, — Антуан застегнул последние пуговицы. — Нет, конечно, если кто-то из поваров не ответит тем сверхзавышенным, скажем сразу, ожиданиям, то… скорее всего, у нас будет очень серьезный разговор, а в остальном…

— …а в остальном ты будешь делать то, что и всегда — критиковать изысканную пищу и чужой труд с истинно-французской скрупулезностью и с истинно-эговским… — Колетт замялась, не зная, как лучше выразиться, — одним словом — ты понял. Да?

— Да, я понял, — он кивнул, берясь за пиджак. — Именно так и провожают близкого человека на работу в новый коллектив в первый день. Спасибо большое.

— Я не хотела тебя задеть. Извини.

— Вернее — хотела, но не ожидала, что получится. — Антуан внимательно посмотрел ей в глаза. Тату вся покраснела. — Мстишь?

— Что? — она удивленно заморгала. — За что?

— За что надо. Ключики, мадмуазель Тату, — Эго дал понять, что не помнит об их ночном разговоре. — Да-да.

— Ну, Антуан…

— Что, думала, заболтаешь меня, и я забуду?

Колетт покачала головой и нехотя отдала ему ключи от квартиры, которые он не так давно ей вручил.

— Угу, запираешь меня в темнице сырой? Хоть телик смотреть можно? Или — шаг влево, шаг вправо — расстрел? — она состроила жалобную мину, пока он одевался в прихожей.

— Если найдешь для себя что-то стоящее в этом зомбоящике — ради бога…

— А в ноутбуке посидеть?

— Да, в ноутбуке тоже можно… пароль — мой день рождения наоборот, — обернулся Эго.

— Спасибо.

— Не за что. Постараюсь вернуться не слишком поздно.

— А что насчет ужина? Или тебя там накормят за меня? — Колетт, заулыбавшись, подошла к нему, обнимая. — Учти, съешь больше, чем положено, или будешь дома не голодным — обижусь.

— Вас понял. — Эго ответил на объятия, оставляя легкий поцелуй на её щеке. — И перекормить меня трудно. Вы, мадмуазель Тату, должны бы это знать.

— Я знаю… ещё как знаю…

От её шепота где-то внутри стало потрясающе-тепло, а затем по всему телу поползли мурашки, вытесняя все неприятные мысли, и ему стоило немалых усилий сдержаться. Не плюнуть на всё и не остаться дома.

— …ты шикарно выглядишь, между прочим… — Колетт, почувствовав его слабость, и не думала прекращать, а прижалась ещё больше. — Я тут от ревности, пожалуй, свихнусь…



Cool blue lady

Отредактировано: 01.09.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться