• Литнет
• Литературные блоги
• Измена. Осень в яблоневом саду

Измена. Осень в яблоневом саду

Дорогие читатели!

Представляю вам новинку от Галины Дорониной

“Измена. Осень в яблоневом саду”

Аннотация:

У Марины было все: карьера, шикарная квартира в Москве и парень, который, как оказалось, был не так уж ей и верен. Вышвырнув наглеца и его пассию вон, Марина и не подозревала, что сюрпризы на этом не закончатся. Эксцентричная бабушка-авантюристка оставила ей состояние с одним условием: месяц прожить в глухой деревне. Ни интернета, ни доставки еды, только яблони, тишина и сосед Никита – угрюмый фермер, который терпеть не может городских «принцесс». Теперь ее главная задача: выжить в полевых условиях, не сойти с ума от скуки и не убить ворчуна-соседа. Но что, если этот месяц окажется лучшим приключением в ее жизни?

Отрывок:

Дверь в спальню слегка приоткрыта.

Я толкаю ее, и тут мой идеально выстроенный мир рушится.

В моей спальне, где стоит моя огромная шикарная кровать с изголовьем из мягкой кожи. В моей постели, с моим белоснежным бельем, которое я заказывала из Италии. Дима и какая-то девушка. И они не просто лежат. Они... Господи, они даже не удосужились хотя бы прикрыться как следует. Кашемировый плед сполз на пол, простыни скомканы, а их одежда разбросана по всей комнате: его рубашка на моем туалетном столике, ее джинсы на кресле у окна, бюстгальтер – розовый в горошек – висит на ручке шкафа.

Дима поворачивает голову, и его карие глаза расширяются – сначала медленно, потом резко, как будто до него доходит, что происходит. Девушка – рыжая, с растрепанными волосами и размазанной тушью – вскрикивает и хватает простыню, прижимая ее к груди.

Я стою, смотрю и молчу.

И внутри меня что-то очень медленно начинает закипать.

– Мариш... – Дима наконец находит голос. Он звучит хрипло, жалко. – Мариш, это не...

– Не то, что я думаю? – Мой голос звучит ровно и холодно, как осенний ветер за окном. – Правда, Дима? Это не то, что я думаю?

Он пытается встать с кровати и путается в одеяле. Девушка всхлипывает и начинает искать свои вещи, не выпуская простыню из рук.

– Я могу объяснить, – бормочет он, и это так банально, так предсказуемо. – Это... это просто случайность, мы не планировали...

– Случайность, – повторяю я и делаю шаг в комнату.

Дмитрий наконец выбирается из постели и хватает штаны. Девушка пытается застегнуть лифчик, не выпуская простыню, и это выглядит настолько нелепо, что я почти смеюсь. Почти.

– Марин, пожалуйста, – Дима пытается натянуть штаны, прыгая на одной ноге, и это выглядит настолько жалко, что во мне что-то щелкает.

– Убирайтесь, – говорю я тихо. – Немедленно.

– Мы одеваемся! – пищит девушка, и я смотрю на нее внимательно.

– Ах, вы одеваетесь? – мой голос похож на шипение змеи, и я срываю с кресла ее блузку.

Окно в спальне панорамное, от пола до потолка. Я распахиваю его одним движением, и в комнату врывается октябрьский ветер, холодный и свежий.

– Марина, ты чего... – начинает Дмитрий, но я уже швыряю блузку в окно.

Она летит вниз, кувыркаясь в воздухе, и я вижу, как она цепляется за ветку клена и повисает там, развеваясь на ветру, как флаг капитуляции.

– Моя блузка! – визжит девушка.

– Была твоя, – поправляю я и хватаю ее джинсы с кресла.

Они летят следом – тяжелые, дешевые, они даже летят некрасиво, кувыркаясь бесформенным комом. Приземляются прямо в лужу на тротуаре, и я испытываю странное удовлетворение, наблюдая, как темное пятно расползается по синей ткани.

– Марина, прекрати! – Дима наконец натягивает штаны, но забывает застегнуть их, и они предательски сползают. Он хватается за пояс одной рукой, второй пытается схватить свою рубашку с моего туалетного столика.

Я опережаю его.

Рубашка – белая, льняная, которую он считает «творческой» – летит в окно вслед за остальным гардеробом. Ветер подхватывает ее, и она раскрывается в воздухе, как парус, прежде чем упасть на капот припаркованной внизу машины.

– Ты ненормальная! – девушка прижимает к себе простыню – мою дорогую итальянскую простыню – и пытается прорваться к выходу.

Я перекрываю ей путь. Мои белые тапочки скользят по полу бесшумно, и я двигаюсь быстрее, чем она ожидала. В ее глазах мелькает страх, и это... это приятно.

– Простыню оставь, – говорю я ледяным тоном. – Это египетский хлопок, тысяча нитей на квадратный дюйм. Она стоит больше, чем весь твой гардероб.