Глава 1

         Замок был старым. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять, что построили его лет четыреста-пятьсот назад, если не раньше. Вокруг замка клубился тяжелый утренний туман, и каменные стены уходили в него так высоко, что казалось, будто крепость вырастает прямо из облаков. Серый гранит, из которого сложены стены, успел покрыться мшистыми разводами — словно прожилками времени: зелеными, бурыми, почти черными у самой земли. Узкие бойницы напоминали прищуренные глаза, настороженно глядящие на долину.

Я остановилась перед массивными воротами. Отсюда, снаружи, можно было рассмотреть каждую неровность кладки. Я протянула руку и коснулась ближайшего камня — того, что лежал вровень с косяком ворот. Холодный, шершавый, кое-где покрытый лишайником, похожим на засохшую кору. Под пальцами ощущалась вековая сырость, въевшаяся в гранит насквозь.

Где-то глубоко внутри, за этими стенами, пахло известкой, старым деревом и, наверное, плесенью. Я знала это. Но странное дело — меня не пугала эта затхлость.

Наоборот. Сердце билось ровно и спокойно. Все это — мое. Каждая трещина, каждый выщербленный дождями и ветрами камень. Я чувствовала под ногами жесткую, еще не проснувшуюся землю, слышала, как где-то в стене тонко и жалобно посвистывает ветер, застревая в щелях.

Два месяца. Целых два месяца тепла и света. Я подняла лицо к солнцу, которое с трудом пробивалось сквозь туманную дымку, и прищурилась. Этого времени должно хватить. Я успею проветрить комнаты, протопить камины, сменить трухлявые половицы там, где это необходимо. У меня будут свои слуги, которые станут выполнять мои распоряжения, а не наоборот. Я больше ни перед кем не должна кланяться.

Трава под ногами была мокрой, и подол дорожного платья отяжелел и потемнел у самой кромки. Но я не обращала на это внимания. В груди росло тихое, уверенное тепло. Свое имущество. Свой угол. Наконец-то.

Я перевела взгляд на тяжелую дубовую дверь, окованную почерневшим железом. Ручка — холодное кольцо в пасти льва — казалась слишком высокой и слишком массивной для моей ладони. Но я взялась за нее, ощутив, как мелко задрожали от напряжения пальцы.

Оставалось самое главное — попасть внутрь. И найти кого-нибудь из прислуги, кто втащит за мной тяжелые чемоданы, оставленные у подножия холма.

Пальцы сжали холодное железное кольцо. В тот же миг пасть льва под ладонью дрогнула — не больно, а словно потянулась навстречу, как живая. Глубоко внутри камня, в самой толще стены, родился низкий гул. Я почувствовала, как по руке от запястья до локтя пробежало легкое, почти невесомое тепло — такое бывает, когда входишь с мороза в натопленную комнату.

Магия узнавания.

Кровь замка помнила кровь хозяев. Мой отец когда-то говорил, что древние камни не пускают чужих. А меня они впустили.

Ворота дрогнули. Сначала едва заметно, потом глухой скрежет разорвал утреннюю тишину, и тяжелые створки медленно, словно нехотя, начали расходиться в стороны. Изнутри пахнуло сыростью и затхлым, сладковатым запахом старого дерева. Я невольно прикрыла глаза на миг — не от страха, а от внезапного облегчения.

Вот и все. Я дома.

Когда ворота открылись достаточно широко, чтобы пропустить меня, я шагнула внутрь. Под ногами вместо травы оказался крупный булыжник, выщербленный колесами телег и копытами — когда-то здесь кипела жизнь. Сейчас мостовую кое-где пробивала упрямая зелень, а в лужах после недавнего дождя плавали сухие листья.

Я шла медленно, оглядываясь по сторонам. Внутренний двор оказался просторнее, чем я думала. Слева виднелись низкие постройки — конюшни, наверное, или каретный сарай. Справа — колодец с покосившейся от времени крышей. А прямо передо мной, шагах в сорока, возвышалось главное здание — массивное, с узкими окнами и широким крыльцом из каменных ступеней, которые помнили не одно поколение.

Платье цеплялось за ноги, тяжелые чемоданы остались снаружи, и на мгновение я почувствовала себя маленькой и неустроенной посреди этого огромного, чужого еще пространства. Но тепло в запястье еще не остыло, и я напомнила себе: это мое. Каждый камень.

Я подошла к крыльцу и остановилась, запрокинув голову, чтобы рассмотреть тяжелые дубовые двери. И в этот момент они отворились сами.

На пороге стоял мужчина. Немолодой, но и не старый — лет тридцати пяти, наверное, или чуть больше. Крепкий, широкий в плечах, с руками, которые привыкли к тяжелой работе. Одет просто: темная шерстяная куртка, кожаные штаны, на ногах — грубые сапоги. Лицо спокойное, без подобострастия, но и без дерзости. Короткие темные волосы чуть тронуты сединой на висках. Синие глаза, прямой нос, высокий лоб.

Мужчина посмотрел на меня внимательно, но без удивления, словно ждал. Потом поклонился — ровно настолько, чтобы обозначить почтение.

— Хозяйка, — сказал он негромко. Голос оказался низким, спокойным. — Я дворецкий. Замок ждал вас.

Я выдохнула — тихо, почти неслышно. Нашла кого-то. Значит, не одна.

— Чемоданы, — сказала я, и в голосе проступила наконец усталость, которую я сдерживала всю дорогу. — У ворот. Я одна не втащу.

Он кивнул, не задавая лишних вопросов, и шагнул с крыльца, обходя меня по широкой дуге — почтительно, не задевая. Я обернулась ему вслед и впервые за долгое время почувствовала удовлетворение от того, что кто-то другой возьмет тяжесть на себя.