• Литнет
• Литературные блоги
• Новая иллюстрация - роман "Две тысячи журавлей"

Новая иллюстрация - роман "Две тысячи журавлей"

Асука и Одзии-тян

И, собственно, небольшой отрывок об их встрече:

"Я видела его, когда самовольно пробралась на пагоду.

Сусуму спокойно расхаживал вдоль монастырской стены взад-вперёд, ковыряясь в зубах кончиком травинки. Глаза его тускло посверкивали красным светом в темноте. Луна неохотно очерчивала его силуэт, словно боялась прикоснуться к плоти демона, катаны же и вовсе не касалась – неизменный меч я замечала только тогда, когда на него смотрел хозяин – меч зловеще загорался в свете его глаз. Хотя меня и Они разделяли приличное пространство и высота, он вдруг поднял голову и посмотрел в сторону пагоды, туда, где сжалась я. Блеснули в оскале длинные клыки, ярко и гневно вспыхнули красные глаза с тонким зрачком. Мрак ночной, пугавший меня с детства, вдруг мне показался лёгким шёлком по сравнению с бездной в глазах Сусуму.

- О, наму Амида буцу! – прошептала я, молитвенно сложив ладони.

Прославлять милосердного Будду Амида, да ещё и так, в дзэнбуддийском монастыре, было глупо, но ничего в моей голове не родилось кроме этой давно заученной молитвы, которой пользовалась моя няня.

Демон показал зубы в язвительной усмешке: отсюда и я не могла ничего сделать ему. Может, и молитвы такой грешницы, как я, ничем не могли навредить ему, и меня защитило только то, что оказалась на священной земле.

Задрожав, рванулась обратно к лестнице, на ощупь добралась до неё, спустилась, не чувствуя ног, уже почти достигла низа, когда споткнулась и покатилась вниз.

По двору шёл монах средних лет, с фонарём. Он прибежал на шум и мой вскрик. Увидев мою ногу – подол кимоно задрался до колена, как-то странно улыбнулся, протянул ко мне руку… Мне не понравился его взгляд и выражение его лица… Поспешно вскочила, отступила…

- Куда ты, Асука? Я не причиню тебе вреда!

- О, и вы гуляете? – дружелюбно спросили сбоку.

Мы обернулись и задрожали: шагах в десяти от нас стоял Он. Хотя, готова поклясться, его тут только что не было. Или подкрался неслышно или возник из ниоткуда.

В монастыре никто его имени не знал: он не представился когда пришёл, не назвал себя и потом. Чтобы как-то его обозначать, звали его просто Стариком, причём, некоторые из вежливости величали его Одзии-сан, а другие, в насмешку или чтоб подчеркнуть его чудачества, Одзии-тян.

- Сегодня полнолуние, - сказал старик и тепло улыбнулся нам, - В такое время высшей неблагодарностью людской будет попытка укрыться от этого приятного и нежного лунного света.

Он жестом поманил нас к себе и мы не осмелились противиться. Одзии-сан подхватил нас за руки и повлёк за собой. Не успели мы опомниться, как уже сидели на песке сада камней и мха и любовались лунным диском. Поначалу жутко нервничали, потом как-то незаметно для себя расслабились. Должно быть, тот молодой послушник прав и этот монах действительно обладает особой силой покорять людей, правда, не ясно, это от большой добродетельности или от общения с какими-то чудовищами?

Мне вспомнился дом, покинутый восемь дней назад, и сердце защемило от грусти. Забывшись, сказала:

Луна… Иль нет её?

Весна… Иль это всё не та же,

Не прежняя весна?

Лишь я один

Всё тот же, что и раньше, но…(1)

Неожиданно мужчина, недавно столь напугавший меня, который в обычной жизни был груб и сварлив, произнёс:

Я жалею людей,

Я презираю людей.

Я отчаялся думать

О печалях этого мира

И в свою печаль погрузился.(2)

На что Одзии-сан тепло улыбнулся и произнёс:

Где боги живут?

Где обитают будды?

Ищите их

Только в глубинах сердца

Любого из смертных людей.(3)

Мы растерянно повернулись к старику. Свет фонаря мягко освещал его лицо. Он задумчиво улыбнулся – улыбка у него вышла необычайно красивая, так что и нас двоих потянуло улыбнуться. Неожиданно Одзии-сан вздрогнул, погрустнел.

- Что с вами… - начала я, но смущённо замолкла, так как не знала, как к нему обратится.

Не звать же его Господин старик или Старичуля, как это делают монахи за его спиной! А настоящего имени этого почтенного человека я не знаю.

- Старичулей можешь звать, - весело предложил монах.

- Ну… Одзии-сан… тян… - я вконец смутилась и потерянно закрыла лицо рукавом.

- Как назовут – не важно, ведь внутри каждого спрятан будда. Жаль, люди забывают, что все вокруг – иллюзия, что внутри каждого из нас спит будда, потому доброта в этом мире так часто бывает злой, - и старик горько вздохнул.

Мы сидели долго, до зари, пока не погасли звёзды на небосводе. И я всё думала над его словами и никак не могла понять, возможно ли, чтоб в этом мире существовала злая доброта?"

Примечания - откуда стихи:

(1) Автор: возможно, это Аривара-но Нарихира, впрочем, это одна из существующих версий. Стихотворение из «Исэ моногатари» («Повесть об Исэ») - Тысяча журавлей: Антология японской классической литературы VIII-XIX вв., СПб.:  Азбука-классика, 2005. – стр 121

(2) Автор: Готоба-ин. «Сто стихотворений ста поэтов» - Тысяча журавлей: Антология японской классической литературы VIII-XIX вв., СПб.:  Азбука-классика, 2005. – стр 509

(3) Автор: Минамото Санэтомо. «Синкокинвакасю» («Новое собрание старых и новых японских песен») - Тысяча журавлей: Антология японской классической литературы VIII-XIX вв., СПб.:  Азбука-классика, 2005. – стр 477