Аннотация к книге "Татарин"
Он поцеловал её возле служебного входа студии — там, где пахло мокрым асфальтом, кофе из соседней кофейни и чьими-то сигаретами с вишней. Москва шумела за углом: автобусы, люди, вечер, чья-то чужая жизнь. Наташа помнила, что должна что-то сказать. Что-то взрослое. Правильное. Про мужа, про детей, про «это всё не надо». Но Руслан просто посмотрел на неё своим невозможным спокойным взглядом и тихо спросил: — Ты сейчас дрожишь из-за холода? И она поняла, что пропала окончательно. — Нет, — соврала Наташа. Он улыбнулся едва заметно — будто понял, что это ложь, но решил не спасать её. А потом коснулся пальцами её щеки. Медленно. Так осторожно, словно она была чем-то хрупким, что можно разбить одним неверным движением. Никто никогда не трогал её так в тридцать восемь лет. Не как мать его детей. Не как жену. Не как привычку длиной в двенадцать лет. Как женщину. Она сама потянулась первой — потом будет вспоминать это с ужасом и счастьем одновременно. Его губы были тёплые, и он целовал её не жадно, не торопливо — будто у них впереди было очень много времени. Именно это и разбивало сердце сильнее всего. У Наташи перехватило дыхание. Она вцепилась пальцами в рукав его толстовки, чувствуя под ладонью напряжение его руки, и на секунду весь мир исчез: ипотека, родительские чаты, суп в холодильнике, Андрей, который наверняка сейчас включает футбол. Осталось только это невозможное чувство — будто она проснулась после очень долгого сна. Когда он чуть отстранился, Наташа поняла, что у неё дрожат колени. — Господи, — выдохнула она почти со смехом. — Мне тридцать восемь лет. Руслан посмотрел на неё так, будто это вообще ничего не значило. — Я знаю, — тихо сказал он. — Мне очень нравится.
0 комментариев
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарий
ВойтиУдаление комментария
Вы действительно хотите удалить сообщение ?
Удалить ОтменаКомментарий будет удален безвозвратно.
Блокировка комментирования
Вы дейтсвительно хотите запретить возможность комментировать ?
Запретить Отмена