00:12 Не Просыпайся

Глава 1.

Артём мчал по дороге, сжимая руль так сильно, что костяшки побелели. Машина рвалась вперёд, будто чувствовала его отчаяние и страх.

Схватки накатывали волнами — каждая новая была сильнее предыдущей, словно кто-то стягивал мой живот стальными обручами, не оставляя ни малейшего шанса на передышку. Дыхание сбивалось, казалось, что воздух стал гуще, липче, будто сама атмосфера сжалась вокруг меня.

— Тише, милая, тише… — голос Артёма дрожал, но он пытался звучать уверенно. — Мы уже близко, слышишь? Уже почти приехали…

— Артём… — я едва смогла выговорить его имя, — боже, я рожу прямо сейчас…

Каждая ямка на дороге была пыткой. Машина подпрыгивала на кочках, и боль пронзала меня с новой силой, как удар ножом в живот. Я сжала живот ладонями, пытаясь защитить дочь внутри себя от этой боли, от этого ужаса, но схватки накатывали снова и снова, беспощадно.

Он резко свернул на парковку перед больницей, но… не мог сразу припарковаться. Это ожидание сводило меня с ума. Я закричала — страх смешался с отчаянием, будто я уже начала терять контроль над своим телом.

Как только Артём помог мне выбраться из машины, ноги предательски подогнулись. Я почти опустилась на колени прямо у входа.

— Помогите! — голос дрожал, силы уходили с каждой секундой. — Я… рожаю!

Медсёстры подбежали моментально.

— Спокойно, детка, всё хорошо, — одна из них взяла меня под руку, другая поддержала за плечо. — Ты не первая и точно не последняя, ничего страшного. Дыши ровнее.

Меня провели на кресло для осмотра. Врач посмотрел меня быстро, слишком быстро для такого ада, что разрывал меня изнутри.

— Раскрытие всего пять сантиметров. Всё хорошо, у вас есть время.

Время?

Меня отправили в палату «дохаживать», как они это назвали. Артём был рядом. Бледный, с тенью страха в глазах, но держал мою руку крепко, будто мог удержать меня на этом берегу реальности.

Но это не помогало.

Схватки продолжали разрывать меня изнутри, каждая — как удар, как холодный металлический скальпель, врезающийся в самое нутро.

Медсестра пыталась уговорить меня пройтись по палате — мол, это облегчит процесс. Но как пройтись, когда я не могла даже подняться с кровати?

Время застыло.

Секундная стрелка на настенных часах… она не двигалась. Я смотрела на неё, не отрываясь, гипнотизируя взглядом.

Двигайся. Прошу тебя, двигайся.

Но она стояла, и я застряла во времени вместе с этой болью, бесконечной и всепоглощающей.

Я потеряла счёт времени. Казалось, боль стерла всё — мысли, дыхание, остатки воли. Мир сузился до одной единственной точки — этого невыносимого жжения, разрывающего меня изнутри.

Я проваливалась между сном и реальностью. Каждая схватка затягивала меня в черную воронку, где было только больное тело и дрожащая тень разума, кричащая от страха.

Где-то далеко — будто сквозь толщу воды — доносился голос Артёма:

— Держись, милая… я с тобой… — Его рука сжимала мою ладонь, но казалось, что она уже не моя.

—Тужся, тужся! — крики акушеров были глухим эхом, расплывающимся в сознании, как камни, брошенные в бесконечное озеро.

И вдруг — тишина.

— Не тужся! Стоп! — голос врача резанул воздух.

Что?

Я почувствовала, как внутри всё сжимается, будто невидимая петля стянула меня изнутри. Паника вспыхнула с новой силой, захлестнув разум.

— Что не так?! Что случилось?! — голос мой сорвался на крик, хриплый и отчаянный.

Никто не ответил. Врачи переглянулись, один из них что-то сказал шёпотом — слишком быстро, чтобы я могла понять.

Артём склонился ко мне, бледный, как мрамор.

— Всё хорошо, слышишь? Всё будет хорошо…

Нет, не хорошо! Почему они молчат?! Почему?!

— Что с моей дочерью?! Скажите мне! — я пыталась подняться, но тело не слушалось. Руки дрожали, каждая мышца кричала от боли.

— Пуповина… — голос врача был сдавленным, коротким. — Она обвила шею ребёнка.

Мир остановился.

Холод пронзил до костей, дыхание застряло в горле. Сердце сжалось, как будто его сжали в кулаке.

— Нет… — выдохнула я, — нет-нет-нет…

Всё стало неважным. Время исчезло. Был только этот ужас — мысль, что она умрёт прямо сейчас.

— Помогите ей! Спасите мою дочь! — голос сорвался в истеричный визг. — Сделайте что-нибудь!

Я больше ничего не слышала. Только гул в ушах и тяжесть в груди. Руки сжались на простынях так сильно, что ногти впились в ладони.

И вдруг…

Писк.

Слабый, тонкий… Но настоящий.

Я услышала её крик. Настоящий, живой, отчаянный, как зов из самого сердца Вселенной.

— Ваша дочь родилась, — голос медсестры пробился сквозь гул, тихий и спокойный. — Восемь из десяти по шкале Апгар. Всё хорошо.

Слёзы хлынули сами.

— Пожалуйста… дайте мне её… дайте мне мою девочку… — голос дрожал, я почти не слышала себя.

Я не верила, что это её крик. Не верила, что это не сон.

Когда мне положили её на грудь, весь мир замер. Её крошечное тельце было тёплым, её дыхание — быстрым и лёгким.

И вдруг боль исчезла. Исчез страх. Осталась только она — моя дочь. Моя жизнь.