00:12 Не Просыпайся

Эпилог

Телефон зазвонил среди ночи.

Я проснулась мгновенно. Сердце кольнуло болью. Никто не звонит просто так в два часа ночи.

На экране высветилось его имя. Артём.

Сын в последний раз звонил мне ночью, когда у Киры начались проблемы. Когда умер её отец, и она снова начала терять связь с реальностью.

Только не это…

— Артём? — голос дрожал, хотя я изо всех сил пыталась говорить спокойно.

— Мам… — его голос был глухим и надломленным. — С Кирой снова что-то не так. Она ворвалась ко мне в офис… кричала, пыталась найти любовницу.

Я застыла. Холод пробежал по телу, пронзая до костей.

— Может, ты слишком много работаешь? — выдохнула я. — Ей нужно почувствовать, что ты рядом. Ей нужна твоя поддержка, сынок.

— Я знаю… — Артём тяжело вздохнул. — Постараюсь завтра освободиться пораньше, чтобы провести вечер вместе.

Я закрыла глаза.

— Люблю тебя, сынок. Спокойной ночи. Целую.

— Я тебя тоже люблю. Целую. Спокойной ночи.

Когда звонок закончился, я долго сидела в темноте, глядя в пустое окно. В груди разливался липкий страх. Тихий, безымянный, такой, который цепляется и не отпускает до самого утра.

Две недели назад всё началось снова.

Я была так счастлива, когда Артём встретил Киру. Он впервые в жизни действительно влюбился — не как мальчишка, а по-настоящему. Она казалась такой искренней, светлой, доброй. Девочка из достойной семьи, хоть и росла без матери. Её отец был надёжным человеком, серьёзным и уважаемым.

И всё действительно было хорошо. Пока они не решили завести ребёнка.

Проблемы с зачатием стали для Киры тяжёлым испытанием. Я помню тот день, когда она сидела у нас на кухне. Плечи дрожали, лицо спрятано в ладонях, а Артём обнимал её, тихо шепча слова поддержки, прижимая к себе так, будто мог своей любовью защитить её от боли.

Тогда мне казалось, что вместе они справятся. Но не справились. Когда наконец родилась Алиса, вместо облегчения пришёл страх. И он захватил Киру целиком.

Смерть её отца стала последней каплей. Она начала терять себя.

Артём изо всех сил пытался помочь ей. Водил по врачам, психотерапевтам, делал всё возможное, чтобы вернуть её в реальность. Я видела, как он выгорал, как боролся до последнего.

А потом всё резко ухудшилось.

Она перестала пить таблетки. Начала забываться. Теряла ощущение времени и реальности. Я пыталась убедить себя, что это просто временно. Что она справится.

Но её страхи оказались глубже. Они утянули её в тьму.

Я видела, как он выгорал, но продолжал бороться до последнего. Не сдавался. Даже тогда, когда сил уже не оставалось, когда глаза наполнялись той усталостью, что приходит, когда ты слишком долго держишь на себе груз чужой боли. Он всё равно боролся. Ради неё. Ради Алисы. Ради их семьи.

Но Кира…

Она перестала пить таблетки. Начала забываться. Теряла ощущение времени и реальности. Я пыталась объяснить себе, что это просто временно, что скоро ей станет лучше. Что достаточно немного подождать.

Но границы между правдой и выдумкой для неё начали стираться. Это не были просто страхи… Это была тьма, которая жила внутри неё, обволакивала, сжимала, лишала возможности дышать.

Я вспоминала, как Артём говорил мне, что она начала путаться в событиях, не помнила разговоров, забывала, что делала днём раньше. Ей чудились измены, предательства, обманы.

Она не могла отличить реальность от кошмара.

А мы… Мы не успели ей помочь.

Теперь я стою здесь. Смотрю, как два гроба медленно опускают в землю.

Рядом. Вместе. Навсегда.

Я не успела. Мы не успели.

Той ночью мой сын хотел, чтобы я приехала. Он просил забрать Алису на следующий день. Хотел дать Кире время, чтобы она не боялась за ребёнка. Чтобы он мог… Чтобы она могла получить помощь. Настоящую. Не разговоры, не жалость, не слабые попытки удержать на плаву — а серьёзное лечение, которое могло бы её спасти.

Но решение пришло слишком поздно.

Он слишком любил её. Слишком верил, что она справится. Слишком надеялся, что завтра будет лучше.

Только завтра не наступило.

Я стою здесь, и ветер колышет пряди волос, пробирает до костей.

Всё кончилось в один миг. Один поворот, одна ночь — и всё, что он защищал, всё, за что боролся до последнего… исчезло.

Я смотрю на их могилы и думаю: что теперь?

Как мне жить с тем, что мой сын ушёл, спасая ту, которую любил больше жизни? Как мне жить с тем, что я не смогла его удержать? Что не смогла забрать Алису, как он просил? Как мне жить с тем, что и её больше нет?

Ответов нет. Только тишина.

Где-то вдалеке капля дождя ударяет о холодный камень. Я закрываю глаза, и мне кажется, что слышу, как он говорит мне в последний раз:

«Мама, всё будет хорошо. Я просто хочу, чтобы она снова стала собой…»

Только она уже не станет. И он тоже.

Я стою у их могил и думаю о том, что настоящая трагедия — не в безумии, не в страхах, не в ошибках.

Настоящая трагедия — в любви.

Безграничной.

Слепой.

Губительной.

И в том, что иногда…

Она сильнее самой жизни.

конец