0,3% света. Предел сближения

Две истории одной вражды

ЧАСТЬ 1: УРОКИ ТЬМЫ

На следующий день напряжение между ними было осязаемым. После ухода Кая они молча разошлись, не договорившись о новой встрече. Но тяга оказалась сильнее страха. Теперь они сидели на холодном полу оранжереи, спиной к стенам, напротив друг друга, как того требовала безопасная дистанция. Между ними лежал планшет Ноктис, проецирующий в воздух мерцающие голограммы.

— Ты не понимаешь контекста, — тихо говорила Ноктис, ее пальцы скользили по интерфейсу, листая древние, потрескавшиеся изображения. — Ты видишь только факт: корабль Аурелии потерпел крушение на Умбре. Вы называете это «Великой Резней». Мы называем это «Защитой Родного Неба».

На экране возникали образы: угловатые металлические корабли аурелианцев, грубо врезавшиеся в биолюминесцентные леса Умбры. Яркие вспышки плазменных орудий выжигали нежные, светящиеся рощи, оставляя после себя черные, безжизненные пятна.

— Ваши первопроходцы не пытались понять нашу экосистему, — голос Ноктис дрожал от сдержанной боли. — Ваш свет, ваша энергия... они были ядом. Целые рощи «гасли» от одного лишь пролета ваших кораблей на низкой орбите. Вы назвали нашу оборону — наше право защищать свой дом! — вероломным нападением. Но что нам оставалось делать? Смотреть, как вы уничтожаете наш мир своим присутствием?

Люмен молчал, глядя на голограммы. В учебниках Аурелии эти кадры подавались иначе: «Примитивные аборигены атаковали цивилизаторскую миссию, повинуясь животному страху перед прогрессом». Он никогда не задумывался, что для Умбры их «прогресс» был смертельной угрозой.

— Нам говорили, что вы уничтожили экипаж, — наконец сказал он. — Без предупреждения.

— А они уничтожили «Поющие Пещеры» Фаэрона! — в ее глазах вспыхнули зеленые искры. — Целую экосистему, возраст которой — миллионы лет! Ты считаешь, жизнь ваших солдат ценнее жизни целого мира? Вы принесли нам смерть и назвали нас монстрами, когда мы дали сдачи.

ЧАСТЬ 2: ДОКТРИНА СВЕТА

— Это не было неспровоцированной агрессией, — возразил Люмен, и в его голосе зазвучали отголоски заученных в детстве догм. Он взял свой коммуникатор и вызвал файлы из аурелианских архивов. — Смотри. Первые зонды, отправленные к Умбре.

В воздухе возникли статические изображения: планета-странник, плывущая в вечном мраке.
— Наши ученые сочли ваш мир аномалией, гигантским кораблем пришельцев или естественной станцией для развития жизни. Миссия была исследовательской. Мы не знали, что ваше сияние — это не технология, а ваша суть. Мы не знали, что он... хрупкий.

— Вы не хотели знать! — парировала Ноктис. — Вы видели тьму и решили, что ее нужно осветить. Облагородить. Вы не пытались говорить. Вы сразу несли свой свет, как копье.

— А вы сразу ответили ядом! — голос Люмена повысился. Он показал на новую голограмму — аурелианского дипломата в защитном костюме, корчащегося от боли после контакта с нейротоксином умбрийских растений во время первых переговоров. — Вы отравили посла мира! Каков был ваш ответ на попытку диалога?

— Этот «посол» пытался силой взять образцы нашей священной споры! — выкрикнула она. — Он не спрашивал, он брал! Для вас наш мир был коллекцией диковинок. Для нас — он единственный дом. Вы называли нашу защиту «вероломством», а свою экспансию — «просвещением». Удобная философия.

Они замолчали, тяжело дыша. Столетия взаимных обид, непонимания и крови висели между ними в темноте, становясь еще одной, невидимой, но прочной стеной.

ЧАСТЬ 3: ЛИЦА БЕЗ ИМЕН

Тишина затягивалась, становясь невыносимой.
— Моего деда не было на том корабле, — вдруг тихо сказал Люмен, отводя взгляд. — Но его лучший друг был. Они были как братья. После новости о «резне» мой дед... он изменился. Стал жестким. Он воспитал моего отца в ненависти к «Детям Тьмы». А отец... воспитал меня.

Ноктис смотрела на него, и гнев в ее глазах понемногу угас, сменившись печалью.
— Мою тетю... она была в «Поющих Пещерах» Фаэрона, когда пришли ваши корабли. Она стала одной из тех, кто «погас».

Они смотрели друг на друга через тьму, и впервые абстрактная «вражда рас» обрела черты их собственных семей, их собственной боли.

— Мы воюем не друг с другом, — прошептал Люмен, смотря на ее бледное, печальное лицо. — Мы воюем с тенями наших предков. С призраками, которых сами же и создали.

— И мы продолжаем их кормить, — кивнула Ноктис, обнимая себя за колени. — Каждый новый указ, каждый подозрительный взгляд, каждый урок истории, где вас рисуют чудовищами... мы подбрасываем дров в костер, который разожгли не мы.

Люмен медленно потянулся к планшету и выключил голограммы. Исчезли образы войны и смерти. Остались только они двое — он, мягко светящийся, и она, окутанная собственным, тусклым сиянием.

— Я не хочу кормить чужих призраков, Ноктис.

— Я тоже, — она закрыла глаза. — Но как нам остановиться? Весь наш мир... он построен на этой вражде.

В этот момент браслет Люмена завибрировал. Не тревожный сигнал, а официальное уведомление. Он взглянул на экран и замер.

— Что такое? — встревожилась Ноктис.

— Приказ, — его голос стал пустым. — Через сорок восемь часов на станцию прибывает Верховный Инквизитор Аурелии с проверкой. Проверкой... лояльности экипажа и соблюдения протоколов изоляции.