0,3% света. Предел сближения

Аудиенция

Кассий стоял по стойке «смирно» в кабинете, который Инквизитор Верокс превратил в свой штаб за считанные часы. Воздух был стерильно чистым, будто вымороженным. Верокс сидел за простым металлическим столом, его пальцы медленно перебирали голографические отчёты. Он не смотрел на Кассия, и в этом была особая форма унижения.

— Офицер Кассий, — голос Инквизитора был ровным, тихим, но резал слух, как скальпель. — Ваши отчёты об эффективности работы станции... впечатляют. Практически безупречны.

Кассий не ответил. Опыт подсказывал ему, что это — ловушка.

Верокс наконец поднял на него взгляд. Его глаза были бледными, почти бесцветными.
— Безупречность — понятие относительное. В природе не существует идеальных систем. Любая эффективность достигается за счёт подавления внутренних конфликтов. Но подавленный конфликт не исчезает, офицер. Он гниёт. И его запах я чувствую на этой станции.

Он отодвинул от себя голограммы.
— За последние три цикла в ваших отчётах зафиксировано семнадцать малозначительных аномалий. Сбои энергопотребления в неиспользуемых секторах. Корректировки настроек освещения. Несанкционированные доступы к архивным записям. По отдельности — ничто. Вместе... это симптомы болезни.

Кассий почувствовал, как напряглись мышцы его спины. Он знал о некоторых инцидентах, другие стали для него неожиданностью.
— Станция — сложный организм, инквизитор. Незначительные сбои неизбежны.

— «Неизбежны», — Верокс повторил это слово с лёгкой, почти незаметной усмешкой. — Удобная философия для того, кто не хочет видеть корень проблемы. Я изучил записи. Все эти «незначительные сбои» так или иначе связаны с зонами контакта с умбрийцами.

Инквизитор встал и медленно прошелся по кабинету. Его чёрный мундир не издавал ни единого шороха.
— Кто-то на вашей станции нарушает протокол изоляции. Кто-то проявляет нездоровый интерес к чуждой культуре. Возможно, это любопытство. Возможно, нечто большее. Но в условиях, когда одно неверное слово может спровоцировать межзвёздный конфликт, даже любопытство равносильно измене.

Он остановился перед схемой станции, где алым были подсвечены несколько секторов, включая грузовой отсек 7-Бета и архивный терминал.
— Я не буду спрашивать, кто это, Кассий. Потому что вы не знаете. И в этом — ваша главная ошибка. Вы упустили угрозу, зародившуюся у вас под носом.

Верокс повернулся к нему. На его лице впервые появилось нечто, отдалённо напоминающее эмоцию — холодное, хищное любопытство.
— Ваша новая задача — найти эту гниль. Вы останетесь на своём посту, но с этого момента ваш единственный долг — быть моими глазами и ушами. Отчёты о лояльности каждого, кто имел доступ к этим секторам. Анализ их поведения. Фиксация любых отклонений. Я не интересуюсь личными симпатиями или карьерными перспективами подозреваемых. Мне нужны имена.

Кассий понимал: ему предлагали стать палачом для своих же людей. Люмен был среди тех, кто имел доступ к архивам и техническим тоннелям. Но не он один.

— Понятно, — выдавил Кассий, чувствуя, как каменеют его челюсти.

— Прекрасно, — Верокс снова сел за стол. — Вы свободны. И помните: тот, кого вы защищаете сегодня, завтра может оказаться тем, кто предаст нас всех.

Кассий вышел из кабинета в пустой, освещённый холодным светом коридор. Давление в его ушах было таким, будто он только что пережил резкую декомпрессию. Инквизитор не подозревал кого-то конкретного. Он подозревал всех. И теперь Кассий должен был помочь ему найти козла отпущения среди своих же людей. Ставки в игре изменились, и цена ошибки стала смертельной.