0,3% света. Предел сближения

Игра в тени

ЧАСТЬ 1: СЕМНАДЦАТЬ АНОМАЛИЙ
Кассий вышел из кабинета Инквизитора, и тяжелая бронированная дверь с глухим стуком закрылась за его спиной, словна отсекая его от прежней жизни. Он стоял несколько мгновений в абсолютной тишине, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Воздух в коридоре казался густым и тяжелым, им было трудно дышать. Слова Верокса висели в воздухе, обволакивая его, проникая под кожу, в самые потаенные уголки сознания. "Гниль". "Запах". "Симптомы болезни". Инквизитор говорил не о технических неполадках, не о случайных сбоях. Он говорил о заразе, о чуме, о чем-то, что требовало немедленного выжигания каленым железом.

И он, Кассий, старший офицер станции "Гармония-1", человек, посвятивший двадцать лет службе Идее, был назначен главным хирургом.

Он медленно, почти машинально, направился к своему кабинету. Его шаги эхом отдавались в пустынных, ярко освещенных коридорах Аурелианского сектора. Обычная жизнь станции, ее привычный ритм, были парализованы. Задраенные двери, мерцающие аварийные огни, давящая тишина. Станция затаилась, замерла в ожидании, и каждый ее обитатель чувствовал на себе незримый, тяжелый взгляд нового порядка.

Его кабинет, всегда бывший для него местом силы, местом, откуда он управлял сложным организмом станции, теперь казался клеткой. Он запер дверь, активировал звукоизоляцию и только тогда позволил себе сделать глубокий, дрожащий вдох. Его руки сжались в кулаки. Гнев, холодный и острый, как лед, пронзил его. Не на Верокса. На себя. На свою слепоту. Как он мог не заметить? Семнадцать аномалий. Семнадцать сигналов, которые он проигнорировал, списав на "неизбежные сбои сложного организма".

Он подошел к главному терминалу, и его пальцы привычно заскользили по интерфейсу. Он вызвал список тех самых "ошибок" — журналов системных событий, которые изучил Инквизитор. Данные выстроились перед ним в стройные, неумолимые колонки. Даты, временные метки, коды доступа, идентификаторы секторов.

И он начал видеть картину. Ту самую, что увидел Верокс.

Сбой энергопотребления в грузовом отсеке 7-Бета. Незначительный, на грани погрешности. Но он повторялся. С определенной периодичностью. Всегда в ночную смену, когда активность на станции была минимальна. Код доступа, зарегистрированный для этого сектора в эти часы, принадлежал системе технического обслуживания. Стандартная процедура. Но почему именно этот отсек? Заброшенный, пыльный, ничем не примечательный.

Запросы к архивным записям. Первых контактов. Лингвистических баз данных. Не официальные исследовательские запросы от научного отдела, а одиночные, бессистемные обращения. С разных терминалов. С разных идентификаторов. Кто-то рылся в истории, пытаясь найти что-то, что не вписывалось в официальную доктрину.

И самое опасное — корректировки освещения. В том самом грузовом отсеке 7-Бета. Кто-то плавно, с ювелирной точностью, изменял уровень света, пока он не достиг того самого, абсурдного значения — 0,3%. Кассий никогда не видел ничего подобного. Это не было похоже на сбой. Это был намеренный, методичный поиск. Поиск чего?

Он откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. В его уме всплывали образы. Люмен. Молодой, талантливый, но с странным, неаурелианским блеском в глазах, когда он говорил о "неэффективных" сорняках. Он имел доступ к системам жизнеобеспечения. Он работал в тех секторах.

Но был и Телон, начальник архивного отдела, старый, циничный учёный, всегда ворчавший об "ограниченности догматов". Он имел неограниченный доступ ко всем базам данных.

Или Лисандра, инженер-энергетик, чья дочь погибла во время последнего инцидента на границе с Умброй. У неё был мотив для личной ненависти, но что, если эта ненависть превратилась в нездоровый интерес? В желание понять врага, чтобы лучше его уничтожить? Или... наоборот?

Кассий чувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Он смотрел на своих людей — коллег, подчиненных, некоторых он знал годами — и теперь видел в каждом потенциального предателя. Верокс добился своего. Он посеял семя паранойи, и оно уже пускало корни.

Он не мог действовать открыто. Любое неосторожное движение, любой намёк на то, что он ищет "гниль", мог спровоцировать панику или, что хуже, предупредить виновного. Ему приходилось работать в тени, как и тот, кого он искал.

Он начал с составления списка. Все, кто имел технический доступ к системам жизнеобеспечения в указанные даты. Все, кто работал с архивами. Все, чьи паттерны поведения хоть немного отклонялись от нормы в последние циклы. Список оказался длинным. Слишком длинным.

Он провёл бессонную ночь, перебирая данные, выискивая связи, пересечения. Он стал тем, кого презирал — шпионом, доносчиком, сующим нос в личные дела своих товарищей. Каждый щелчок интерфейса, каждый вызов нового файла отзывался в нем глухим ударом совести. Он нарушал своё же главное правило — доверие было основой эффективности его команды. Теперь он методично разрушал эту основу.

К утру его глаза горели от усталости, а в висках стучало. Он выделил три наиболее вероятных кандидатуры. Люмен, Телон и Лисандра. Трое умных, компетентных специалистов. И один из них, возможно, играл в смертельно опасную игру с "Детьми Тьмы".

Он должен был начать с кого-то одного. Его выбор пал на Люмена. Молодой, менее опытен, возможно, более эмоционален и поэтому — более уязвим.

ЧАСТЬ2: ПЕРВАЯ ПЕТЛЯ

Люмен сидел в своей каюте, пытаясь сконцентрироваться на отчёте о работе систем охлаждения. Слова расплывались перед глазами. С тех пор как прибыл Инквизитор, он не мог думать ни о чём, кроме Ноктис. Где она? Что с ней? Они не могли связаться. Оранжерея была заблокирована. Кай не отвечал. Они были как два корабля, затерянных в тумане, не видящих друг друга и не слышащих сигналов.