0,3% света. Предел сближения

Игра в четырех лицах

ЧАСТЬ 1.ИЗЯЩНАЯ ЕРЕСЬ
Кабинет Верокса был воплощением стерильного порядка. Ни пылинки на сверкающих поверхностях, ни намёка на личные вещи. Лишь голографические проекции, мерцающие в воздухе, и сам Инквизитор, неподвижный, как изваяние, за своим стальным столом. Воздух был холодным, будто системы жизнеобеспечения работали здесь на грани возможного, отказывая помещению в праве на тепло.

Дверь бесшумно отъехала, впуская Вектора. Младший офицер прошёл ровно половину расстояния до стола и замер в безупречной стойке, его лицо — каменная маска.

— Инквизитор, — его голос был лишён каких-либо интонаций, отчётливый и пустой, как эхо в безвоздушном пространстве.

Верокс не шевельнулся. Его бледные, почти бесцветные глаза были прикованы к одной из голограмм — схеме энергопотребления станции. Несколько аномальных всплесков были подсвечены алым.
— Говорите.

— Объекты покинули свои сектора, — доложил Вектор. — Системы слежения зафиксировали несанкционированную активность в районе заброшенного док-отсека «Дельта». Тот самый, где находится списанный челнок «Зодиак-7».

Верокс медленно перевёл взгляд на офицера. Его взгляд был тяжёлым и аналитическим, лишённым гнева. Гнев был неэффективен.
— И?

— Инженер Люмен, — Вектор сделал микроскопическую паузу, — нашёл лазейку. Он не просто отключил системы. Он перепрограммировал ядро управления освещением челнока, создав пользовательский протокол. Протокол, генерирующий гибридный спектр излучения.

На лице Верокса впервые появилось выражение. Не удивление. Не ярость. Холодное, безразличное любопытство учёного, изучающего интересный образец.
— Гибельный спектр? — уточнил он.

— Нет, — Вектор оставался непоколебим. — Анализ показал, что спектр оптимизирован для одновременного визуального восприятия обеих рас. Он отфильтровал агрессивные для умбрийцев ультрафиолетовые и синие компоненты, сохранив достаточную интенсивность для фоторецепторов аурелианцев. Технически... изящно.

В этих словах прозвучала неуловимая тень чего-то, что могло бы быть профессиональным признанием, если бы Вектор был способен на такие эмоции.

Верокс поднялся с кресла. Его движения были плавными, лишёнными суеты. Он подошёл к стене, где проецировалась схема станции, и коснулся пальцем символа док-отсека «Дельта».
— Изящно, — повторил он, и это слово прозвучало как приговор. — Он не просто нарушил протокол. Он систематизировал ересь. Он взял фундаментальный закон нашего существования — несовместимость Света и Тьмы — и превратил его в инженерную задачу. И нашёл решение.

Он повернулся к Вектору. В его глазах теперь горел холодный, безжалостный огонь.
— Это опаснее, чем простая измена. Простая измена исходит из слабости. Из страха или алчности. Это... — он снова посмотрел на схему, — ...исходит из разума. Из убеждённости. Он верит, что может улучшить Природу. Исправить то, что было определено самим порядком мироздания.

Вектор молчал, понимая, что любая реплика с его стороны излишня.

— Кассий? — спросил Верокс.

— Бездействует. Система показывает, что он имел доступ к данным о перемещениях Люмена, но не предпринял мер.

— Естественно, — Верокс почти усмехнулся. — Слишком долго командовал этой станцией. Начал мыслить категориями личных обязательств, а не долга перед Идеей. Он стал частью гнили.

Инквизитор сделал шаг к своему столу и нажал на скрытую панель. В воздухе возникла трёхмерная схема челнока «Зодиак-7» с подсвеченными красным системами управления.
— Они думают, что могут улететь, — произнёс он с ледяным спокойствием. — Они верят, что их хватит на то, чтобы украсть корабль и скрыться в глубинах космоса. Они не понимают, что само их бегство — лишь часть эксперимента.

Он посмотрел на Вектора.
— Подготовить ударную группу. Я возглавлю операцию лично. Не перехватывать. Позволить им запустить двигатели. Позволить им почувствовать вкус свободы. — Его губы искривились в подобии улыбки. — И в тот момент, когда их надежда достигнет пика... мы её отнимем. Наглядно продемонстрируем всей станции, что любая попытка изменить установленный порядок обречена. Что между Светом и Тьмой не может быть мостов. Только пепел.

Вектор чётко кивнул.
— Слушаюсь, инквизитор.

— И приведите ко мне Кассия, — добавил Верокс, возвращаясь к своему креслу. — Мне интересно посмотреть, сможет ли он сохранить свои «личные обязательства», глядя в лицо тому, к чему они привели.

Вектор развернулся и вышел. Кабинет снова погрузился в безмолвие. Верокс уставился на схему челнока, его разум уже просчитывал варианты, оценивал риски, планировал демонстрацию силы. Для него Люмен и Ноктис перестали быть людьми. Они стали абстракцией. Ошибкой в уравнении, которую предстояло исправить. А любая ошибка, как он знал, должна быть не просто устранена. Она должна быть уничтожена с такой неотвратимостью, чтобы у других даже мысли не возникло повторить её.

ЧАСТЬ 2. ЦЕНА БЕЗДЕЙСТВИЯ

Дверь в кабинет Верокса отъехала с тихим шипением, впуская Кассия. Он вошел, сохраняя внешнее спокойствие, но каждый мускул его тела был напряжен. Стерильный, холодный воздух кабинета обжег легкие. Он видел Верокса, неподвижного за столом, и трехмерную схему «Зодиака-7», висящую в воздухе как приговор.

«Так они все же попытались, — пронеслось в голове Кассия. — И он знает.»