#1 Алая Магнолия

Глава 2

Вуали

Настоящее облегчение - войти в тихий художественный зал. У учительницы милое лицо и чудаковатый вид, и она, к счастью, не замечает моего статуса новичка.

– Я мисс Кэлун, - говорит она тихим голосом, ведя меня мимо других студентов к мольберту. – Мы работаем над техникой наслоения, которая станет фоном для нового произведения. Выбери акварель и нанеси ее слоями, как вуаль.

Она демонстрирует, затем окидывает меня беглым взглядом. – Возможно, ты захочешь завязать волосы.

Я краснею и роюсь в сумке в поисках резники для волос. У нас с Тессой были одинаковые медные волосы, такие густые и вьющиеся, что мама бросила попытки уложить их, когда мы были детьми, и просто позволила им расти. Они были мне по пояс, сколько я себя помню. Я заворачиваю их в большой узел и затягиваю вокруг него резинку для волос. Я знаю, что теперь выгляжу так, будто я королева улья, но я уже и так  смущена, и думаю, что нет смысла пытаться притворяться элегантной, коей я определенно не являюсь. Мама всегда говорила, что наши волосы и цвет  были подарком от далекого предка. Может быть, если бы мы жили в Европе, она была бы права, но по-моему, бледная кожа и длинные медные локоны не являются большим преимуществом в южной части Миссисипи.

Я приступаю к работе, радуясь успокаивающим движениям моей кисти и мечтательной музыке, которая играет на заднем плане. В классе нас всего несколько человек. Один из них - Джереми. Я бросаю на него взгляд, но он, кажется, погружен в свою картину и не смотрит на меня.

Моя кисть скользит по странице, и постепенно слои образуют ту же сцену, которую я рисовала ранее, с призрачной луной, отражающейся в воде. Мне нравится, как вуали создают образ, как будто сцена создается сама собой, а не я ее рисую. Я удивляюсь, когда урок подходит к концу. Мисс Кэлун стоит у меня за спиной, пока я собираю вещи.

– Я знаю этот вид, - говорит она, улыбаясь. – Вид на реку из дома Мариньи. После своих слов она краснеет и бросает взгляд на Джереми, но он уже выходит за дверь и поднимается на холм. – О, дорогая, - вздыхает она. – Это было неуместно с моей стороны.

– Не волнуйтесь.

Я чувствую на себе любопытные взгляды всего класса. – По крайней мере, вы в нем не живете.

– Оу! - мисс Кэлун машет рукой в не совсем обнадеживающей попытке уйти. – Не обращай внимания на эти старые истории.

Я одариваю ее, как я надеюсь, убедительной улыбкой. – Честно говоря, меня больше беспокоит, действительно ли мой сводный брат Коннор заставит водопроводный кран работать.

Это, по крайней мере, вызывает взрыв смеха.

За обедом я сижу с Эйвери и ее друзьями и пытаюсь вспомнить их имена. Я замечаю, что Джереми Мариньи сидит один за столиком немного поодаль от нашего.

– Может, нам пригласить его поесть с нами? - спрашиваю я Эйвери под прикрытием разговора.

– Можешь попробовать, - говорит она так же тихо. – Но Джереми на самом деле не из тех, кто любит поболтать, особенно сейчас, после смерти его родителей.

Я знаю, каково это. Это не имело такого большого значения после смерти мамы. Остались Тесса и я, и, поскольку мы были нашим собственным маленьким пузырем дружбы, люди не боялись разговаривать с нами. А Тесса всегда была жизнерадостной. Людей тянуло к ней. Мама говорила, что Тесса говорила за нас обеих, а я слушала. Я знаю, она сказала это, потому что беспокоилась, что Тесса затмила меня, но, по правде говоря, это не так. Я могла бы легко слушать ее болтовню весь день и никогда не скучать. Только после ее смерти я поняла, что на самом деле совсем не знаю, как разговаривать, — и к тому времени никто тоже не знал, как со мной разговаривать. В конце концов, было легче учиться на дому и общаться с Коннором односложно и спокойно.

Остаток дня проходит в череде лиц, имен и неловких входов в классы. Когда звенит последний звонок, я замечаю, как Джереми выходит из здания, и иду быстрее, чтобы догнать его. Он реально высокий и двигается так быстро, что мне приходится почти бежать. – Привет, - говорю я, слегка отдышавшись, когда мы приближаемся к парковке. – Джереми. Я просто хотела сказать, что мне очень жаль, что я высмеивала твое имя сегодня утром.

Я улыбаюсь, но он не смотрит на меня, и, возможно, это мое воображение, но он, кажется, еще больше ускорил шаг. Он беспокойно смотрит в сторону парковки, как будто кого-то ждет. – На самом деле я не шутила над этим, - говорю я. – Я много рисую.

– Я знаю.

Он останавливается и поворачивается ко мне лицом. – Я видел тебя в художественном зале.

– Я не знала, что мы купили твой дом.

Он смотрит на что-то через мое плечо и не особо приветлив, но я продолжаю, несмотря ни на что. – Или о твоих родителях.

Это чертовски неловко, но если у кого-то и есть опыт неловких разговоров о мертвых семьях, так это у меня, поэтому я продолжаю. – Мои родители тоже умерли.

Я не могу заставить себя упомянуть Тессу. – В общем, думаю, я просто хотела сказать, что мне жаль.

Он кивает, но все еще не улыбается.

– В любом случае.

Теперь я определенно смущена. – Это всё, что я хотела сказать.

Я начинаю уходить, чувствуя себя полной дурой, когда он берет меня за руку и останавливает. Его лицо искажено болью, как будто он уже сожалеет о своем решении поговорить со мной.

– Если ты действительно сожалеешь о доме, - говорит он, - может быть, ты могла бы попросить своего брата продать его мне обратно.

– Продать тебе?

Я пристально смотрю на него.  – Зачем? И на документах моя фамилия, а не Коннора.

Его глаза расширяются. – Он принадлежит тебе?

Я киваю.

– У моего брата есть доверенность, потому что я несовершеннолетняя, но он на мое имя. Коннор получил грант на его ремонт. Мне действительно жаль, Джереми. Я знаю, что это должно много значить для тебя, но я не могу просто продать его обратно.

– Нет. Ты не понимаешь.

Если его волнение еще не было достаточно очевидным, он сжимает мою руку достаточно сильно, чтобы причинить боль. – Тебе нужно продать этот дом, Харпер. Там небезопасно ни для тебя, ни для твоего брата. Он снова смотрит через мое плечо, и его лицо напрягается, как будто он боится.