1. Королева Марго пенсионерка

Глава 10

Мария умылась и переоделась в халат моей дочери. Такой она показалась мне миловиднее, чем тогда, при нашей неожиданной встрече в ресторане в красивом наряде и с правильно наложенным макияжем она выглядела на несколько лет старше. А сейчас на меня смотрела худенькая, испуганная молодая женщина с остатками поломанных колючих веток в волосах.

– Сколько же тебе лет, красавица? – поинтересовалась я, освобождая её длинные чёрные волосы от веточек шиповника.

– Скоро тридцать два, – ответила она, потупив глаза.

– Молодая симпатичная девушка, чего же со старым ослом связалась. Толстый, лысый, страшный, противный, да ещё хвост отрастил. Хиппи недоделанный, – тихо бормотала я, боясь сделать ей больно, распутывая волосы.

– Жизнь связала. Так получилось.

– Какая жизнь? О чём ты? Чем-то шантажирует тебя Никанор, как и пенсионеров, от которых дарственные получил? – решила я проявить свою проницательность. И, как оказалось, не ошиблась.

– Откуда вы знаете? – Мария встрепенулась, вскрикнула от боли и повернула ко мне голову с ещё торчащей у неё в волосах колючей веткой. Мне стало понятно, что своим вопросом я попала в самую точку.

– Так милочка! – я села рядом с ней, – ты в курсе, что чистосердечное признание срок уменьшает?

– Какой срок? – встрепенулась Мария.

– Срок? Который ты получишь, когда попадёшь в тюрьму, как подельник Никанора. Ты что, не знала, что за убийство пожизненное дают? Не в курсе? – своим убедительным голосом я пыталась внушить в Марию страх от неизбежности наказания.

– Какое пожизненное?! Мы никого не убивали за шантаж если только. Какое пожизненное?! Чего вы мне тут, – Мария резко отвернулась от меня и опять застонала от боли. Сделав глоток коньяка, который я налила ей вместо успокоительных капель, она немного успокоилась.

– А ты не переживай, давай успокаивайся, – я головой кивнула на бокал, – так вот, деточка, что я тебе скажу. Сегодня я присутствовала на совещании в полиции, – продолжала я спокойно сочинять, мысленно подбирая нужную юридическую терминологию, которую совершенно не знала. Так и не найдя нужных слов, я извернулась, как могла, – так вот! Там мой знакомый генерал во всеуслышание, заметь, при всех полковниках, сказал, что это дело решённое! День два, и мы его возьмём! – для убедительности я слегка ударила кулаком по столу. Мария вздрогнула от неожиданности.

– А ты не дёргайся! Ты мне ещё дополнительно за мою чашку ответишь! И вообще, кем ты приходишься этому Никанору? – опять обескуражила я её своим вопросом.

– Дочь…тьфу…жена…тьфу – определение своего статуса застопорилось в горле Марии.

– Чего ты тут расплевалась! Без этого уборки после твоего набега невпроворот! – повысила я на неё голос, – так он ещё и инцестом занимается? Понятно!

– Какой инцест?! – возмутилась Мария, – он меня удочерил в четырнадцать лет… не по документам. На матери женился, – покраснев, сказала Мария.

– Так, так. Это всё проясняет, – задумчиво произнесла я.

Мне вспомнился рассказ Людмилы. А она тогда сказала, что не могла больше жить с матерью и отчимом, поэтому уехала к отцу в Геленджик.

– Всё правильно! Теперь всё проясняется! Убийца! Удочерил, говоришь? Вот она кого узнала, – мне стало понятно, почему Люда побледнела, услышав голос Никанора при первой встрече в магазине. Почему ей понадобилась соль, якобы за которой она вернулась в магазин, а когда у меня дома всмотрелась в фотографию старика, то, конечно, узнала его. Возможно, он и был её отчимом. Возможно, узнав каким-то образом Людмилу, он решил избавиться от неё, поэтому и травил ртутью. Да, но тогда он должен был узнать её ещё прошлым летом. Но, встретив её в магазине, он даже внимания на неё не обратил. С другой стороны, я сама Людмилу еле узнала. Интересно. Надо заняться этим Никанором и узнать всю его подноготную, – размышляла я, пока меня не растормошила Мария.

– Маргарита Сергеевна, объясните мне, пожалуйста, что вы имеете против Влада.

– Какого Влада?

– Никанора. Никанор это его рабочий псевдоним. Мне надо знать.

– Ой! А ты, бедная овечка тридцатилетняя, не догадываешься? У него таких удочерённых, знаешь, сколько было? Убийца он! – ответила я ей в сердцах.

– Удочерённых? Сколько? Вы это о ком? Кто убийца? – Мария плеснула в бокал коньяка и с удивлением смотрела на меня.

– Кто? Папенька твой или кем он тебе приходится? Теперь уже любовник, сожитель? Точнее, совратитель. И точно убийца! Конец ему наступил! Он ещё не знает, с кем связался! Так! Тебе надо написать чистосердечное признание! – я вытащила из ящика чистые листы бумаги и ручку.

– Ничего я писать не буду! – Мария отодвинула от себя бумагу, – какое признание, в чём?

– Не будешь? И не надо! Тогда ты следующий труп! Он Люду убил и с тобой расправится! – я убрала листы бумаги и ручку, но Маша придержала мою руку.

– Я ничего не понимаю, Маргарита Сергеевна, объясните, пожалуйста, – она смотрела на меня жалостливым, непонимающим взглядом. Я села рядом с ней и продолжила свой допрос.

– Объясни мне сначала, зачем он прислал тебя ко мне?

– Никанор, то есть Влад ну, Владимир Петрович узнал, что соседка погибла. Он знал, что она одинокая. Хотел, чтобы я в бумагах её порылась. В фотографиях. Он говорит, что фотографии о многом говорят. Одинокий человек или у него есть наследники. Его человек в её доме их искал, не нашёл. Проследили за вами, видели, как вы из её салона коробку забрали. Влад подумал, что может, они у вас и бумаги, и фотографии, – всхлипывая, рассказывала Мария.

– Так значит, Владимир Петрович, Влад, Никанор. А фотографии ему зачем?

– Хотел посмотреть её фотоальбом. Думал, может, они встречались когда-то? Он никак не мог понять, почему у Соколовой такая реакция на его фотографию в буклете.

– Ага, не понял он. Ясно. Детские фотографии Людмилы его интересуют. Так вы всё-таки выискиваете одиноких?

– Да нет, по поводу Соколовой у нас и планов никаких не было. Это после того, как мы с бабой Лизой рассказали ему о том, что Людмила, увидев его фото, стала кричать на нас, он и заинтересовался её персоной. Объясните, в чём дело? Он никого не убивал и мы тоже.