1. Королева Марго пенсионерка

Глава 23

Наша троица зашла в административный корпус. Сразу повеяло прохладой. Николаевна открыла двери своего небольшого кабинета с надписью «Заместитель директора по хозяйственной части». Красивый, удобный кабинет. Компьютер на рабочем столе. Угол комнаты заставлен цветами в горшочках, между ними небольшой столик, рядом маленький диванчик и два кресла.

– Так иди, работай, – обратилась она к Печкину, через пару часов проверю.

– Николаевна, где я сварщиков сейчас найду? – заканючил тот.

– Дмитрич, как обещала, возьмите на ремонт, – я примирительно протянула ему несколько купюр. Николаевна подошла, посмотрела, сколько я даю ему денег, и сказала.

– Всё, Дмитрич, иди, работай. Ещё и на горячительное останется, давай, давай, топай.

Потом обратилась ко мне:

– Давайте знакомиться, меня зовут Елена Николаевна, я заместитель директора лагеря. Завхоз по-старому. Вот, навожу порядок.

– А я Маргарита Сергеевна. Вы уж извините меня, что так получилось. Но я давно не была здесь, а всю жизнь мечтала вернуться хоть на пять минут в наш лагерь.

– Это вы меня извините за мой глупый смех, но вы как сказали: «освобожусь, искусаю», я представила, как вы будете Печкина кусать, а он от вас бегать, – тут уж мы с ней вместе засмеялись.

– Всё, не могу! Если сейчас воды не дадите, умру. С автобуса пить хочу, – сказала я ей.

– Пожалуйста, пейте, пейте, – она открыла холодильник и достала бутылку с минеральной водой, – садитесь, отдыхайте, я кофе сейчас сделаю, будете?

Естественно, я не отказалась. Пока она накрывала столик, на нём появилось сливочное масло, сыр, колбаса и хлеб, я осматривала кабинет. На стене висело множество фотографий. Но моё внимание привлекла одна из них. Старенькая чёрно-белая общая отрядная фотография с поломанными от старости уголками.

– Откуда она у вас, Елена Николаевна?

– Вот я, – она показала пальцем на девочку в пионерском галстуке с чёлкой и завязанными двумя хвостиками, – мой последний приезд в лагерь на отдых.

– А вот я! – я указала пальцем на своё изображение на фотографии, – тоже в последний раз пришлось мне здесь побывать.

– Надо же! Я поняла, что мы обе из этих пенатов, но думала, отдыхали с вами здесь в разное время. А мы оказывается, даже в одном отряде были! Давайте на «ты».

Лена открыла бутылочку сухого вина.

– За такую встречу, – сказала она, – грех не выпить.

– Я за! Но возвращение в детство давай обмоем коньяком, – сказала я и достала оставшуюся бутылку с «Otard» и коробку конфет.

– Так давай эту опорожним, конфискованную у Печкина! – засуетилась она.

– Нет! Вдруг ещё к тебе кто-то нагрянет из детства? Меня вспомните. Давай, за встречу.

Выпив кофе и пригубив коньяк, мы с Леной пошли на экскурсию по лагерю.

– А помнишь наши палатки? А старая столовая? Кормили нас на убой! – вспоминала я, осматривая красивые корпуса на месте наших щитовых палаток.

– Да, а как нас взвешивали по прибытии и убытии из лагеря? Кто не

поправлялся, отправляли в санчасть на поправку! А походы на сопки? А нашу отрядную песню «А я еду, а я еду за туманом…», – запела Лена.

– «За туманом и за запахом тайги…» – подпела я ей, вспомнив, как мы маршировали под эту песню.

– Где-то здесь была библиотека, а рядом росло кизиловое дерево. Я его ещё зелёным обрывала, – в последний раз я была на первом потоке в июне, когда на раскидистом старом дереве только появились длинненькие бархатные кислые ягодки кизила, – а около наших палаток терновый куст рос? Помнишь? А его вяжущие во рту ягоды? Все девчонки обходили стороной колючий куст, кроме меня.

– Всё, я вспомнила тебя! Ты кислятину любила! Это я тебя всё спрашивала, как ты ешь эти ягоды! А ты даже не кривилась! Точно, ты ещё всё с книжками ходила, всё читала! – обрадовалась Лена, вспомнив меня.

– А помнишь, как прощались? Все писали пожелания друг другу на пионерских галстуках? – продолжала свои воспоминания Лена.

А у меня защемило в горле от ностальгических слёз, – в автобус заходить не хотели, – Лена тоже взгрустнула.

– Ещё бы не помнить! Мой пионерский галстук не сохранился, я так плакала! Бабушка плохо видела, подумала, что он грязный, взяла и постирала его. Для меня это стало трагедией. На нём была надпись первого моего тайного воздыхателя. Помнишь Лёшку Журавлёва? А! Не важно, – я махнула рукой.

Показав мне все достопримечательности лагеря, Лена решила накормить меня обедом.

– Марго, когда ещё так встретимся? Пошли ко мне в кабинет, сейчас лагерь пустой, но для обслуги наш повар готовит. Поболтаем ещё? Душу отведём.

Лена позвонила на пищеблок, и вскоре нам принесли в металлических сотках горячий борщ, поджарку с картофельным пюре, овощной салат.

Потихоньку, по-русски под борщец и воспоминания, мы умяли небольшое, но качественное содержимое бутылки. Разговаривали без остановки. Столько оказалось тем общих, близких, словно мы дружили с Леной все эти годы. Воспоминания набирали обороты и касались не только нашего пионерского лета, но и семейных отношений. В перерывах между беседами Лена меня спрашивала:

– А чего он тебе написал на галстуке?

– Кто?

– Как кто? Лёшка Журавлёв.

– Да сдался он тебе! – отвечала я.

– Ты когда уезжаешь? – спросила она.

– Завтра.

– Не уходи. Так сидим хорошо. Оставайся, я тебя устрою здесь, и я останусь или хочешь, ко мне пошли? Наболтаемся. Я тебе ещё не всё рассказала, – жалобно просила расслабленная Лена, – а ты чего приехала? Специально с детством встретиться?

– Да нет, мне нужна Надежда Ивановна Озерова, она живёт на улице Подводников, – ответила я ей.

– На Подводников? Тётя Надя? Знаю её, через два дома моя бывшая свекровь проживает. Ты знаешь, у тёти Нади сын без вести пропал. Ты по его душу?

– Какой сын? У неё есть сын? Как пропал? Когда? – удивилась я.

– Как какой? Родной сын. Сашка и …. – А да ладно! Бедная женщина. Муж её, дядя Витя, умер давно. Я часто с ним ездила в Ростов. Знаешь, удобно и безопасно, когда сосед водитель междугороднего автобуса. А Сашка несколько лет назад с украинской командой устроился на какое-то судно, турецкое что ли, сейчас все в Турцию бегут. Как раньше, помнишь «Бег» Булгакова? «От Стамбула до Константинополя» – и Лена стала напевать знаменитую американскую песню, выстукивая ладошками в такт мотиву по крышке столика.