1. Королева Марго пенсионерка

Глава 24

Водитель остановил автомобиль около обыкновенного девяти этажного дома. Лена жила на третьем этаже в ухоженной двухкомнатной квартире. Уютная гостиная. На небольшом комоде свадебная фотография в красивой нежной рамке. Рядом фото мужчины в форме морского офицера.

– Так вот каким ты стал, Лёшка Журавлёв, – подумала я, рассматривая фото.

– Да, это мой Лёшка, – грустно произнесла подошедшая ко мне Лена.

Она оказалась любительницей чая. Приняв душ, мы налили себе по большой чашке чая я с мятой и устроились в удобных мягких креслах в её гостиной.

– Лен, я там, на берегу не поняла тебя. Если тяжело рассказывать, не рассказывай, я пойму.

– Наоборот, поплакала и легче стало. Хожу уже несколько лет, как струна натянутая. Ты уж извини меня, напилась ещё. Сто лет не выпивала. Да и не с кем.

– Почему ты одна? Дети есть у тебя? – спросила я её.

– В том и дело, что не вышло у меня с детьми. А Лёшка был и остался моей первой и последней любовью. Мы после пионерского лагеря встречались в Ростове, он приезжал к родственникам. Потом переписывались. После школы он поступил в Ленинградское мореходное. Я училась, кстати, в Москве, в МИСИ. Специально в столице поступала. В Ленинград родители не отпустили. Тётка у меня в Москве жила. А в Ленинград я моталась к Лёшке на его увольнительные. Вот тогда и забеременела. Испугалась. Ему ничего не сказала, избавилась от беременности сразу. Думала, проскочит, ничего страшного. Не я одна такая. Не проскочило. Грех страшный. Вот и наказание последовало.

Тогда думала, главное - отучиться, на ноги прочно встать. Он окончил училище, в походы стал ходить. В Питере квартиру снимали. Расписались. Я работала. Как-то сначала жили ничего. Он не упрекал меня, но обиду держал, что ребёнка не родила. Я это сердцем чувствовала. А тут ещё перестройка нагрянула. Круговерть такая пошла! Лёшка ещё до перестройки перевёлся на Черноморский флот. Мы переехали в Новороссийск. Потом раздел флота произошёл, сокращения. В общем, списали его на брег. Мы и приехали в Геленджик, на его родину. Он же без моря не может. Да и квартира ему здесь от отца осталась. Его родители в разводе были. Отец умер. Инфаркт. Потом Лёшка запил. Я столько с ним промучилась. На себе таскала, лечила, выхаживала.

А тут как-то Сашка, сын Надежды Ивановны, Лёша с мамой с ними по соседству рос, и мальчики давно дружили, посоветовал Леше с ним в море идти. Он с украинской командой на судне ходил. Такие спецы, как Леша, им понадобились. Вот он и стал ходить в море. Не совсем законно, конечно. А что тогда законно было? – Лена махнула рукой.

– Незаконно, но деньги появились, – продолжала она рассказ, – Лёша всегда мечтал большой дом у моря иметь, свою яхту. А я была против этого. Зачем нам двоим? А он хотел дом с бассейном, сауной, садом. Стал строить. Выстроил. Всё, что зарабатывал, всё в строительство вкладывал. А потом пришёл как-то в ноги упал, говорит, отпусти, у меня другая есть, и она ребёнка ждёт, – Лена опять заплакала.

Я молча слушала, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить её повествование.

– Ты знаешь, больно было. Но я собрала его вещи и отпустила. Развод дала. На дом претензий не предъявляла. Хотя тоже имела свой заработок. Сама знаешь, строительство коттеджей как развернулось. Мы и мои средства вкладывали в дом. Да пропади он пропадом, этот дом! Он ушёл, а я как окаменела. Ходила неживая, ни мёртвая. Как-то свекровь позвонила. Она хорошая женщина и боится, что я с ней общаться

перестану. Как перестать? Столько лет бок обок прожили? Так вот, она рассказала, что Лёшка на совсем молоденькой женился. Да, девочка с репутацией не очень хорошей. Не верит она, что его ребёнок. У меня сначала такая злость на него появилась. Так в душе его проклинала, что думала, умом тронусь. Потом одумалась, к свекрови сходила. Убедила её не делать сыну больно. Не лишать его счастья. Какая разница уже, от кого этот ребёнок. Дитё в чём виновато? Лёшка совсем мало побыл с ребёночком.

Ушли они с Сашей опять в море. И пропали. Словно не было людей. Никто ничего не знает. Узнавали, искали, писали и пишу, звоню до сих пор везде, где можно добыть информацию о них. Никто ничего сказать не может, на каком судне, под чьим флагом они ушли? Но Саша с Лёшей так и не вернулись домой. Числятся пропавшими без вести.

Она долго молчала, о чём-то напряжённо думая. Но вдруг, словно я ей противоречу, почти закричала:

– А я не верю! Понимаешь, Рита? Не верю, что он пропал без вести. Не верю, что он погиб. Не ве-рю! Я не вижу Лёшу мёртвым. Его молодая жена сразу в дом мужчину привела и заявила, что он и есть настоящий отец ребёнка. И теперь по дому, по мечте моего Лёшеньки ходит чужой мужик, чужая, ты понимаешь меня, совсем чужая для Лёшки женщина. А я его жду! И буду ждать всегда вот здесь, в этом доме. В его настоящем доме.

– Значит, твой супруг и сводный брат Людмилы пропали без вести? – произнесла я задумчиво.

– Чей брат? Какой Людмилы? – удивилась Лена.

– Ну как какой Людмилы? Падчерицы Надежды Ивановны. Родной дочери дяди Вити.

– А что, у него была дочь?

– От первой ростовской жены. А Люда была моей соседкой по московской даче.

– А что с Людмилой? Почему я никогда не слышала о ней?

– Она жила в Ростове с матерью. К отцу и его жене приехала, кажется, в семьдесят втором году и прожила здесь до семьдесят четвёртого. Потом вернулась в Ростов, вышла замуж за выпускника военного училища и уехала в гарнизон под Ленинградом. Там они развелись, и Люда уехала в Питер. В девяностых попала в Москву. Её жизнь тоже хорошо покрутила. А убили её в марте. Вот я и приехала…

– Убили? Какой ужас…

– Так. Лёша с Сашей ушли в рейс весной десятого года. Понятно. Ладно, Леночка, разберёмся. Ты, главное, держи себя в руках. Найдётся твой Лёшка. Ещё поживёте в любви и согласии. А почему вы не взяли из детского дома ребёнка? – спросила я Лену.

– Лёша никогда об этом не говорил, а я боялась такой ответственности. Вот кручусь среди детишек на работе. Специально сюда устроилась, когда наша строительная организация развалилась. Не надо было мне тогда от ребёнка избавляться. Это моя ошибка, – вытирая слезы, отвечала Лена.