1. Возвращение. История Того Кто Нас Создал

ГЛАВА 2. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ И ДЕНЬ ВТОРОЙ.

ДЕНЬ ПЕРВЫЙ: ОТРАЖЕНИЕ СМЕРТИ

Куртонар стоял на границе рассвета, между прошлым и настоящим, и не мог понять, где заканчивается он сам. Его тело спало, но разум горел, будто охваченный холодным пламенем. Шаман пробудил в нем то, чего он никогда не знал — воспоминания не о себе, а о своих деяниях, но через глаза других. Через тех, кого он стер.

Сначала была планета Аэллион. Её жители — эфирные существа, полупрозрачные, с телами из вибрирующего света. Они жили в кристаллических храмах, пели в унисон своей звезде, поддерживая её стабильность звуковыми резонансами. Их песня — мощная, древняя, целительная. Но Куртонар не слышал её тогда. Он обрушил на мир антиматериальный дождь, который превратил звуковые волны в воронки. Мир поглотил сам себя в крике, которого никто, кроме него, не слышал.

Следом — планета Тарел. Водоносная, насыщенная фауной, с разумными морскими обитателями. Они управляли водами, как скульптор формирует глину. Их города были ураганами из живого коралла и песка. Куртонар, выполняя приказ, испарил океаны, превратив их в атмосферу из пепла. Он наблюдал, как существа взмываются в небо в попытке выжить, и как, обугленные, падали обратно в раскалённые впадины.

Третьей была Лирн. Зелёный мир. Дети планеты общались с деревьями, деревья — с почвой, а почва — с ядром. Их планета была единым мыслящим организмом, где рождение нового существа сопровождалось коллективной песней из корней и ветвей. Куртонар использовал биотоксин, разрушающий симбиотические связи. Он смотрел, как леса гнили за секунды, как животные теряли разум, как почва начинала выжигать сама себя.

Теперь он видел это снова. Не через приборы, не через отчёты. А через крики. Он был ребенком, тонущим в кислотных дождях. Он был деревом, умирающим от холода в разгар лета. Он был матерью, которая укачивала сына, зная, что сама уже мертва.

Шаман стоял рядом, молча. Он не обвинял. Он открывал. Каждый миг, каждая планета — не просто погибшая, но и *непонятая*. Куртонар начал дышать прерывисто. Его тело дрожало. Он упал на землю, схватившись за грудь. Впервые за миллионы лет — у него возникло ощущение, что у него *есть* сердце.

ДЕНЬ ВТОРОЙ: НЕНАПИСАННАЯ ИСТОРИЯ

Когда Куртонар открыл глаза, всё вокруг словно сгорело и родилось заново. Вечернее сияние небес на планете Дриогон мягко касалось его кожи, но не согревало — он замерзал внутри. Прошлый день оставил в нём зияющую рану. Теперь, когда он узнал, каким чудовищем был, возник вопрос: зачем? Ради чего?

Шаман, как будто прочёл его мысли, сидел напротив в тени большого, полого дерева, листья которого пульсировали от дыхания планеты. Он не говорил, но прикоснулся к земле ладонью. Куртонар сделал то же. И снова началось…

— Смотри. Не бойся. Здесь ты не убийца. Здесь ты — свидетель, — прошептал голос, не извне, но изнутри.

Их сознания переместились в ткани времени — не в прошлое, но в ненаписанное будущее. Куртонар увидел планету Лаертию, ту самую, что он стер с лица Вселенной за два земных дня.

Но теперь она жила.

Над её поверхностью плавали города в гигантских лепестках растений. Люди, похожие на его расу, но с глазами, наполненными светом, строили не храмы, а хороводы воспоминаний — архитектуру, передающую чувства через прикосновение.

Они лечили пространство. Кристаллические станции преобразовывали хаос тёмной материи в энергию роста. Один ребёнок тянул руку к небу — и небо отвечало рождением нового цвета.

Шаман провёл его дальше — к планете Вирджия.

Там живые организмы не умирали — они рассыпались в пыль знаний, которую вдыхали молодые существа. Вместо войн — дебаты, вместо оружия — симфонии. Один взгляд мог передать целую библиотеку, а мысль становилась материей. Там Куртонар увидел себя — но уже другим: он обнимал дочь, которую никогда не имел, потому что не позволил себе стать отцом.

— Ты убил не только их. Ты убил и себя, которого мог бы знать, — голос шамана дрожал, но не упрекал.

Он повёл Куртонара дальше — к Эссуэль, цивилизации, состоящей из потоков воды. Их существа — разумные волны — взаимодействовали не словами, а колебаниями частоты. Они могли считывать боль звёзд и лечить их. Их миссией была гармония, а не господство. Их гибель лишила Вселенную звуков, которые убаюкивали чёрные дыры.

И в конце путешествия Куртонар увидел не планету. Он увидел себя — в огромном зале, в своей столице, когда ему вручают очередную награду. Он держит медаль, улыбается, а за его спиной — тысячи теней убитых миров. Он поворачивается и видит, что он сам — пустой. Оболочка. Всё, что могло быть — исчезло.

Шаман снова сидел напротив.

— Ты — ошибка. Но даже ошибка может стать судьбой, если признает себя и изменится.

Куртонар закрыл глаза. На щеках — влага. Он не знал, умеет ли плакать, но, похоже, научился.