1. Возвращение. История Того Кто Нас Создал

Книга 1. Часть 2. ПЛАНЕТА ГИГАНТ

Глава 1. Прошлое.

Зал был выстроен так, чтобы подавлять. Высокие, словно стволы мёртвых деревьев, колонны поднимались в полумрак свода, теряясь в сизом дыму факелов. Свет здесь был холодным и неестественным — он лился не от солнца, которого в этой части Гиганта почти не видели, а от кристаллов, питаемых силой, вырванной из покорённых миров. Эти огни не согревали, лишь обнажали лица собравшихся: гладкие, неподвижные, с одинаково застывшими улыбками.

Когда глашатай произнёс его имя, зал ответил коротким, сдержанным гулом. Ни радости, ни искренней гордости — лишь ритуал, обязательный и пустой, как удар гонга.

Куртонар вышел вперёд, шаги отдавались в камне глухими ударами. В этот миг всё вокруг исчезло — колонны, кристаллы, запах горелой смолы. Перед ним снова была Лия.

Маленькая, с тонкими, как лунный серп, бровями, и глазами, в которых плескалось пылающее небо Дриогона. Там, в последнюю минуту, когда планета уже дрожала под его ногами, она подошла ближе, почти коснулась его рукой — и сказала тихо, как молитву:

— Помни нас.

Ни капли страха. Ни вопроса. Ни упрёка. Только просьба, в которой было всё: и осознание конца, и странная гордость, и смирение. Он помнил, как в тот момент воздух вокруг будто стал плотнее, а сердце — тяжелее, чем любое оружие в его руках.

Теперь, стоя в холодном свете кристаллов, он услышал эти слова снова — и понял, что аплодисменты, что сейчас хлопали по мрамору зала, бьют мимо него. Они звучали не в честь Лии, не в честь Дриогона, а в честь того, кто «принёс победу» умирающему Гиганту.

Жрец в тёмных одеждах приблизился и медленно поднял руки. В пальцах у него блеснул медальон — символ заслуги перед Советом. Когда металл коснулся груди Куртонара, он ощутил странный жар, будто это не золото, а раскалённый осколок ядра планеты, ещё живой, пульсирующий, сопротивляющийся.

— Отныне ты — хранитель великой победы, — произнёс жрец. — Пусть сияние Гиганта ведёт твой путь.

Сияние… Он едва не усмехнулся. Гигант уже давно не сиял. Он тлел. Жил за счёт огня, вырванного из других сердец, из других солнц. И каждое такое награждение было не праздником, а напоминанием, что без новых жертв их собственный мир погаснет меньше чем за век.

Куртонар отступил назад, позволив следующему герою подняться на пьедестал. Медаль холодила кожу, но внутри он чувствовал, как из глубины поднимается волна тяжёлой, вязкой усталости.

Он вышел из зала под безмолвный шум толпы.

Столица встретила его привычным смрадом. Узкие улицы были застроены серыми, почти чёрными зданиями, вытянутыми вверх, как надгробья. Между ними висели мостики, трубы и канаты, по которым текла мутная жидкость — смесь отработанной воды и переработанных отходов. Ветер гнал вниз едкий туман, от которого горели глаза.

Небо над городом было тёмным даже днём. Сквозь облака и пыль пробивался лишь слабый отсвет далёкого солнца, но здесь он казался чужим, как случайный луч, залетевший в подвал. Главные улицы были вымощены плитами из серого камня, в швах которого пробивались тонкие жилки мха — единственного живого цвета, который можно было встретить в этом месте.

Старые кварталы столицы хранили следы былого величия: барельефы на стенах, изъеденные временем, башни с выщербленными шпилями, купола, покрытые сетью трещин. Но всё это давно превратилось в фон для непрерывной гонки выживания.

Он шёл мимо базаров, где глухие голоса перекликались в тумане, мимо закрытых дверей, за которыми мерцал тусклый свет ламп на кристаллах. Мимо огромных экранов на перекрёстках, где бесконечно повторялись лозунги Совета: Сила Гиганта в его воинах, Каждый новый мир — шаг к спасению.

Его награда звенела на груди, как цепь. И в каждом взгляде, что скользил по нему из тумана, он видел не благодарность, а ту же пустоту, что в зале. Люди давно разучились верить в героев — но ещё не разучились подчиняться.

Слева, за изгибом улицы, показалось знакомое здание. Серое, без излишеств, с высокими арочными окнами и узкими балконами. В воздухе у его стен всегда витал запах озона, металла и чего-то более тонкого — почти незаметного, но упорно цепляющего память.

Институт трансплантации.

Он остановился. Всё внутри замерло, как перед шагом в ледяную воду. Память поднялась, как тёмная волна, и потянула его назад.

⸻

Он снова там — на своём родном спутнике. Один из пятнадцати, круживших вокруг Гиганта. Здесь не было белых городов и блеска технологий. Каменные дома с крышами, покрытыми глиной, узкие улицы, выложенные плитами, которые веками обтачивали ноги и копыта. Воздух пах дымом, сухими травами и свежей землёй после дождя.

— Курт! — голос матери пробивался сквозь утренний туман, густой и тёплый. — Ты опять заснул у печи?

Он, смеясь, поднимался, отряхивая штаны от золы. Мать была невысокой, но руки её — сильными, умевшими и работать, и ласкать. Она всегда звала его так — Курт.

В доме шумели сёстры, спорили братья. На стене висели охотничьи копья отца, отполированные руками до блеска. Жизнь текла просто, и всё, чего он тогда хотел, — быстрее повзрослеть, чтобы его тоже забрали Стражники, как старших братьев.

Он помнил тот день. Двое в чёрных доспехах вошли, как холодный ветер. Без слов. Мать опустила глаза, отец стоял, сцепив руки за спиной.

— Ему шестнадцать, — произнёс один.

— Забирайте, — тихо ответил отец, но в его голосе дрожала сталь.

Они ушли, и в доме стало пусто. Так было каждый раз. Курт мечтал, что когда за ним придут, он не будет бояться.

⸻

Охота была весной. Лёд на реках уже треснул, трава прорезала серую землю. Отец шёл впереди, перехватывая копьё, и взгляд его был сосредоточен.

— Не спеши, Курт, — говорил он, не оборачиваясь. — Зверь любит тех, кто шумит.

Курт держал копьё, стараясь идти бесшумно.

Нападение произошло, как молния. Сначала — тень между деревьев, затем рёв, от которого кровь стынет. Челюсти зверя сомкнулись на его голове. Удар был таким, что мир вокруг разлетелся на тысячи осколков.