100 грамм предательства. Книга 1

В заточении. Советы от советника

– Поднимайся! – рычит надзиратель. – Тебе пора на допрос.

Мы долго петляем по коридорам и спустя десять минут каменные стены сменяются серыми, с обсыпающейся штукатуркой.

Ещё через какое-то время сначала появляется узорная отделка, а потом – портреты величиной с мой рост, и с каждого на меня глядит Регент.

Вот он – принимает поздравления по случаю своего избрания; а вот он – на открытии самой знаменитой жевальни, что стала символом города; а вот здесь – наслаждается изысканным ужином, распластав на коленях свою гордость – необъятное пузо.

Так, шаг за шагом, я просматриваю историю правления последнего Регента.

Перво-наперво в сознание врывается аромат. Пьянящий. Соблазняющий. Будто я снова шагаю по проспектам города, вокруг сплошные жевальни, а впереди меня ждёт встреча с Буббой и Фолком.

Желудок недовольно начинает урчать – будто животное, которое потревожили, пробудив ото сна.

Стоит надзирателю открыть очередную дверь, как становится ясно, откуда такой дивный аромат. Прежде всего в глаза бросается широкий стол, заставленный всевозможными тарелками. За всю свою жизнь я не видела разом столько еды и уж тем более – никогда не пробовала.

За столом восседает мужчина внушительных габаритов. На его толстой шее болтается маленькая лысая голова. Ощущение, что всё перепутали и наскоро сшили два разных комплекта, ну или голова просто не поспевает расти за туловищем. Вот мужчина накалывает вилкой какой-то деликатес и отправляет в рот. Жуёт он долго и смачно.

Мой рот наполняется слюной, а в голове нарастает шум – ещё немного, и голова взорвётся… Усилием воли заставляю себя отвести взгляд от стола и оглядеться.

Здесь буквально всё кричит о состоятельности и власти – это мир роскоши и богатства, приправленный лоском, будто сахарной пудрой к десерту.

Наглухо зашторенные окна не пропускают и лучика света: или на улице непроглядная ночь, или ткань у штор очень плотная. Освещает комнату люстра в форме древа жизни – каждый лист – это отдельная лампочка, которая переливается бледно-зелёным светом, среди них мерцают и розовые цветы жизни.

Позади мужчины – фреска во всю стену, на которой изображён наш город. Канал Дружбы чётко делит Эйдолон пополам. Слева сосредоточено всё его величие и красота – помпезные здания перекликаются с вычурными памятниками и инсталляциями, я даже вижу улицу Труда и Храм, где мы прятались. А возле Арки можно разглядеть плакаты с призывами беречь стабильность.

А вот по другую сторону – Бугор – распределительный центр синей кляксой застыл на карте, а дальше, в чёрно-белых тонах, изображена вся неприглядность Ямы, с его обветшалыми жилыми корпусами и старыми дорогами, напоминающими иссушенные артерии немощного старика… А над всем этим великолепием надпись:

Эйдолон – навсегда!

– Есть хочешь? – прожевав, мужчина кивает на стул по другую сторону от стола.

Вопрос с подвохом, это ясно как день, так что оставляю его без ответа и приглашение сесть тоже игнорирую.

– Что ж… – он ухмыляется. – Пора нам познакомиться. Я – Бо Фирст, советник Регента по безопасности. А кто ты, мне прекрасно известно. Ты – заноза в моей заднице. И ты жутко меня раздражаешь.

Пожимаю плечами, словно говоря – задница-то ваша, значит я тут ни при чём.

– Знаешь, зачем ты здесь? – толстыми пальцами собеседник хватает за хвост маленькую жареную рыбку и заглатывает её, будто кит.

Нет, я не знаю. Но догадываюсь. Запястье начинает покалывать. Не удивлюсь, если они приготовили для меня новую, более изощрённую, пытку.

Что это будет сегодня?

Мне переломают все пальцы?

Вырвут глаза?

Почему-то мне уже всё равно. Может, я уже дошла до той точки, откуда не хотят возвращаться?

– Что ж. Твоя сила воли вызывает уважение. Но тем интереснее будет тебя сломать…

«Ломать – не строить», – хочу возразить я, но лишь прикусываю язык.

Тем временем Бо Фирст расправляет белоснежное полотенце и вытирает о него свои пальцы, оставляя жирные пятна на ткани. У особенных всегда так: к чему бы не прикоснулись, всё изгадят, будь то салфетка или человеческая жизнь.

– Прежде чем взяться за дело основательно, я хочу тебе кое-что показать… – Скомканное полотенце летит на пол, а он кивает на метровый экран в углу. – Интересный контент, знаешь ли…

Экран загорается. Под звуки гимна появляется заставка – нежный росток, пробившись сквозь твёрдую почву, в считанные секунды превращается в древо жизни, а ниже извивается алой лентой лозунг:

Сила в стабильности!

Всё так и есть. Только стабильность бывает разная. У таких как Бо она заключается в богатстве и роскоши, а наша – в ветхости и убожестве. Стабильность Регентства направлена на обогащение элиты. А обычные люди боятся, как бы не стало хуже.

Мой собеседник нажимает на кнопку пульта, и заставка гаснет. Вместо неё возникает изображение мужчины. С интересом его рассматриваю. Особенный, но не слишком – по сравнению с Бо выглядит гораздо стройнее.

Он сидит в просторном кожаном кресле, почти утопая в нём, а позади – эмблема нашего города. Его седые волосы аккуратно зачёсаны назад, выцветшие голубые глаза смотрят с грустью, а старое лицо походит на сморщенное яблоко и почему-то кажется смутно знакомым.