100 грамм свободы. Книга 3

Глава 4. В сердце будущего Храма

Через неделю мы засели в заброшенном Храме. Отчего-то его так и не достроили… Может, финансирование закончилось? Или передумали? Для нас оно уже и не важно.

Здание выглядит угрюмо – ощущение, что вот-вот заплачет пустыми глазницами. Конечно, мы пришли пораньше, чтобы осмотреться и занять самую выгодную позицию. Вовнутрь решили пока не входить и засели за ржавой чашей – она беспризорно застыла в дальнем углу участка. Обзор отсюда прекрасный. И сбежать можно – до дыры в заборе всего пара шагов, хотя если Баладо нас сдал, то за нами явится целая армия.

С тревогой поглядываю на тропинку. Вокруг дымчатые голуби бродят в поисках пищи. Говорят, давным-давно они выглядели совершенно иначе – имели белое оперение, но со временем приспособились к окружающей их серости. Наверное, подобное произошло и с нами – нас нарядили в серые робы, поселили на серых улицах, в серых отсеках и мы не заметили, как постепенно сами превратились в серость… Но иногда среди беспросветной серости встречается тот, кто даже в бесцветном одеянии и среди безликих стен бросается в глаза… Потому что до сердца его серость не добралась…

Один из голубей охаживает голубку, ходит вокруг, распушив хвост и надув грудку, но та на него даже не смотрит, продолжая выискивать в земле еду.

– Совсем как Бубба перед Тиной, да? – кивает Фолк на парочку птиц. – Как думаешь, ему в конце концов удастся её завоевать?

– Кому? – уточняю я. – Голубю или Буббе?

– Обоим.

– Насчёт этого, не знаю, а Бублику точно ничего не светит.

– Да, вот она несправедливость этого мира. Тот, с кем хочется быть – нос воротит, а кто даром не нужен – под ногами путается.

Я молчу. Так-то оно так, только признаваться в этом не хочется.

Голубка тем временем сделала свой выбор в пользу другого, но горе-жених не долго страдал и уже вовсю окучивает новую потенциальную невесту. Такова жизнь.

– Ты все ещё любишь Дина? – как бы невзначай спрашивает Фолк.

Пристальный взгляд с прищуром. В глазах – привычная буря.

Вопрос застаёт врасплох. Задумываюсь. Моё чувство к Дину раскрошилось под гнётом обстоятельств, как стекло от удара о землю. Но если любовь оказалась такой хрупкой, была ли она настоящей?..

– Мне кажется, любви никогда и не было на самом деле... – наконец отвечаю я. – Наверное, в нашем мире люди совсем разучились по-настоящему любить. А почему ты спрашиваешь?

– Не хочу, чтобы нам что-то помешало. Вдруг мы столкнёмся и с ним?

– Дин в прошлом, – обещаю со вздохом.

Так оно и есть. Дин – будто брошенный в колодец камень – пошёл ко дну и даже круги на воде уже исчезли.

Только и я тону вместе с ним.

Наконец, раздаются шаги. Сердце на миг замирает – вдруг это не он? Или он, но не один, а с парочкой фантомов?

Но нет, на тропинке появляется одинокая сгорбленная фигура Баладо в привычном синем плаще и широкой шляпе. Или он не собирается нас предавать, или время ещё не пришло. Звучит цинично, но в нашем мире иначе никак... После того, что сотворили Дин и Тьер, я никому не могу верить. Разве что Фолку. Но это совсем другое.

Мы входим вслед за ним в недостроенное здание. Учёный в страхе оборачивается и, увидев нас, облегчённо выдыхает. Я кожей чувствую страх, витающий вокруг. Такова цена регентской стабильности.

– Вы напугали меня до смерти… – и без того выпученные глаза Баладо сейчас кажутся просто огромными.

– Извини. Ты ведь один? – Фолк кивает на улицу.

– Конечно, один…

– Хорошо.

Я прохожу вглубь и усаживаюсь на одну из бетонных плит, наваленных по центру зала. В сгустившихся сумерках всё здесь выглядит мрачно. Но зато хоть немного теплее – ветер не так свирепствует, да и стены сохраняют больше тепла, правда, через панорамные окна всё равно задувает.

Баладо, расправив полы плаща, устало садится рядом со мной.

– Есть хорошие новости…

– Что? Что вы выяснили? – я в нетерпении мну пальцы.

Фолку тоже не терпится узнать новости, но он нашего информатора не торопит, стоит молча, руки в карманах, только лицо застыло в напряжении и напоминает маску.

– Вот, держите… – Баладо достаёт из-за пазухи потёртый небольшой термос. – Здесь кофе… Растворимый, но зато горячий.

– Спасибо…

С благодарностью принимаю неожиданный подарок. Снимаю металлическую крышку и в протянутый Баладо маленький пластиковый стаканчик наливаю кофе, от которого струйкой вьётся горячий пар.

– Я ещё не сделала ни одного глотка, а уже немного согрелась… – улыбаюсь, чего со мной давно не было.

– Травянуха согрела бы лучше… – хмыкает Фолк, но покорно принимает из моих рук стаканчик с кофе, а потом вдруг протягивает его учёному. – Ты ведь не против, самому продегустировать, да?

– Ты… думаешь, я мог что-то подсыпать вам?..

– Не важно, что я думаю, важно, что ты сделал или не сделал… Если ты чист, то это не составит труда.