100 грамм свободы. Книга 3

Глава 8. Страшная участь

Наши шаги отдаются эхом и разбиваются о каменные своды. Свет от фонарей отбрасывает тёмные тени – они ползут по стенам рядом с нами, из-за чего кажется, что мы здесь не одни.

Добравшись до Норы, Фолк лезет наверх, чтобы проверить обстановку. С бешено бьющимся сердцем спрашиваю у Баладо, удалось ли ему хоть что-то узнать об участи свободных.

– А я всё ждал, спросишь ли ты... Думал, если нет, выброшу это и дело с концом... – он лезет в карман плаща и достаёт смятую бумажку. – Вот то, о чём ты меня просила. Я мог бы сказать, что ничего не нашёл – так было бы лучше для всех, но как бы я дальше жил? Тут всё, что мне удалось найти. Не так много. Хотя это с какой стороны посмотреть. За эту бумажку меня могут самого утилизировать или упечь в Кульпу. Ты можешь не показывать её своему другу, можешь выбросить или сжечь, даже не читая, и забыть. Я бы так и сделал. Но решать тебе.

Трясущимися руками прячу бумажку в карман. Посмотрю потом.

Наконец Фолк тихо зовёт Баладо и мы наспех прощаемся.

– Спасибо вам… – благодарю я, неуклюже его обнимая. – Шпанс бы вами гордился…

– Надеюсь. – В голосе учёного слышится тоска. – Береги себя, девочка…

Он уже карабкается по лестнице, а я остаюсь внизу, крепко сжимая в руке фонарь – тусклый луч света упёрся в стену жёлтым пятном.

А мимо снуют крысы... Я их не вижу – намеренно не смотрю, но зато прекрасно слышу... Их копошение ни с чем не спутать... Ш-ш... Ш-ш... Стараюсь не думать, сколько их снуёт вокруг.

Карман, в котором лежит сложенный вчетверо листок, жжётся и колется... Дважды порываюсь достать её и пробежаться глазами, но так и не решаюсь.

Наконец, люк сверху заскрежетал, и я направляю фонарь туда. Сначала вижу ползучую тень, а потом и сам Фолк появляется на лестнице.

– Вернусь в Гнездо, глотну травянухи с радости! – оказавшись на твёрдом полу, он быстрым движением вытирает ладони о штаны и шагает ко мне. – Мы точно с тобой заслужили…

– Нет уж, пей своё пойло сам… – открещиваюсь я. – А теперь идём.

Не дожидаясь его, я уже шагаю прочь. Мне не терпится покинуть подземный мир и выбраться на поверхность – увидеть небо и дохнуть свежего воздуха.

Но удача изменяет нам. За очередным поворотом нас поджидают. От неожиданности я вскрикиваю. Вытянутый нос. Глаза-пуговки. Рот, полный острых зубов. В лапах – ружьё.

Падальщик.

В лохмотьях скудного света его морда выглядят до того кровожадно, что хочется развернуться и бежать без оглядки – всё равно куда, лишь бы подальше от этой твари. Пятимся назад. Фолк медленно отодвигает меня за спину.

– Попалисссь? – его крысиный нос втягивает воздух, пробует наш запах на вкус, запоминает… – Я вассс давно учуял…

– Бежим! – Фолк хватает меня за руку, разворачивая.

Несёмся прочь по извилистым коридорам, глотая тухлый воздух. Молю эйдоса, чтобы не угодить в тупик, иначе нам конец. Падальщик не отстаёт – дышит в затылок, щёлкает зубами в предвкушении.

– Когда повернём налево, насчёт три прыгай! – хрипит Фолк.

– Что? Куда?!

Наверное, будь у меня время, я бы этого не сделала. Но время – как монета, которую ты уронил – и вот она катится, катится, ускользая и, в конце концов, теряется в высокой траве. Моё время давно мне не принадлежит, ещё со времён Кульпы у нас с ним не заладилось...

Поэтому я следую за Фолком, не думая ни о чём. Вот он, поворот. Шаг. Второй. А на третий я со всей силы отталкиваюсь и прыгаю. Приземлившись, подаюсь вперёд, а потом резко оборачиваюсь, потому что падальщик уже здесь. Тень метнулась в нашу сторону. Вш-шух… Фолк направляет фонарь туда и в бледном свете я вижу горящие злобой глаза. Вот рука с острыми когтями тянется к моему лицу и, успев поцарапать щёку, падальщик проваливается в пустоту и с диким воплем исчезает в ней.

Обожжённая болью, хватаюсь за щёку и ощущаю под пальцами липкую кровь. Фолк заглядывает за край, направляя фонарь вниз. Встаю рядом и тоже осторожно смотрю в яму. Глубоко… Метров семь. А внизу металлический клубок труб, на котором распласталось мёртвое тело.

– Чёрт… Напомни в следующий раз взять с собой ружьё. По городу с ним не походишь, а вот здесь оно точно пригодится… – тяжело дыша, выпаливает Фолк. – Надо обработать твою рану…

– Да ничего страшного, – отмахиваюсь я. – Это всего лишь царапина…

– Не спорь… Крысы переносят десятки болезней. Давай перестрахуемся…

Он уже выуживает из рюкзака бутылку с водой и лоскут ткани. Смочив тряпку, аккуратно прикладывает к ране. Холод остужает, и щёку дёргает меньше. Движения Фолка чёткие и уверенные, только раз он задевает кожу подушечкой большого пальца. Дёргаюсь, будто меня ударили.

– Прости… – Фолк виновато качает головой. – Больно?

– Ничего… – закрываю глаза на мгновенье, чтобы прогнать другой образ. Вот мы с Дином валяемся в траве, он нависает надо мной, гладит по щеке нежно, а затем наклоняется и целует. – Скоро всё пройдёт… – обещаю себе и речь тут совсем не о царапине.

– Ох, Карамелька, есть вещи, которые никогда не проходят… – сдавленно сообщает Фолк. Открываю глаза. Он уже заталкивает бутылку назад в рюкзак. – В деревне обязательно зайдёшь к Хуане, рану нужно обработать травянухой. А теперь идём… Наверняка этот бродил здесь не один.