100 грамм свободы. Книга 3

Глава 12. Пустошь

Три дня мы скитались по Диким землям и ушли уже так далеко, что даже не верится. С собой у нас два тяжёлых рюкзака с провизией и одеялами и робкая надежда хоть что-нибудь найти.

Кое-где всё ещё встречаются руины зданий, но они выглядят такими древними и едва угадываются среди пустоши, будто вылеплены из окружающего ландшафта.

Чем дальше мы уходим, тем реже на пути попадаются деревья и другая растительность. То и дело мимо проезжают грузовики с литерой «У» на кузове и нам чудом удаётся найти укрытие до того, как нас заметят. Мы следуем за ними – туда, где в облаке пыли исчезает их след.

Фолк сверяется с компасом – его нам вручил Баладо. Старый учёный обнял меня на прощание и прошептал, что я самый смелый человек, которого он встречал. Фолку он пожал руку и коротко кивнул, но прежде – подарил компас.

– Без него вам точно не выжить там! – его рыбьи глаза подозрительно блестели. – Постарайтесь вернуться...

Компас показывает, что раньше мы двигались на восток, а теперь все больше отклоняемся к Югу. Я уже думала – сбились с пути, но очередной грузовик, прогромыхавший мимо, подтверждает, что мы идём верной дорогой. И снова мы едва успеваем спрятаться за каменной грядой, заслышав рокот его мотора.

Ночуем, где придётся, еду и воду экономим, хотя с последним везёт больше – нам попадаются речушки, откуда мы пополняем запасы.

К вечеру четвёртого дня натыкаемся на развалины древнего города – целые улицы застыли во времени, будто кто-то нажал невидимую кнопку и стёр людей и все напоминания о них. Здания здесь давно лишились своих крыш, а дороги только угадываются. Когда-то тут кипела жизнь, а теперь не осталось никого. На пути к Крепости нам хотя бы попадались старинные вещи и предметы – торчащий из земли одинокий ботинок; перевёрнутый автомобиль – точнее то, что от него осталось – проржавевшее днище; раскуроченный древний моновизор с разбитым экраном…

Так вот, здесь ничего такого нет, только трава и одинокие деревца пробиваются сквозь асфальт или остатки фундамента. Точно люди покинули эти места во времена Кровавой войны и так и не вернулись. Воздух тут сухой, его будто жуёшь, но зато холод немного отступил и нападает только по ночам.

– Давай заночуем вон там... – Фолк указывает на три устоявших стены, – Завтра пройдём дальше. Имей в виду, если ничего не найдём, придётся вернуться. Запасы кончаются.

– Хорошо! – спорить бесполезно. – Соберу дров.

За время нашего путешествия я будто совсем разучилась говорить – мы с Фолком перекинулись не больше дюжиной слов, так что голос звучит безжизненно, как карандашный рисунок, над которым старательно поработал ластик – остались только очертания.

С дровами здесь оказывается туго. Ни старой мебели, ни объедков инфраструктуры. Наконец, нахожу кривое засохшее дерево и, наломав веток, возвращаюсь с добычей назад. Фолк быстро разжигает огонь зажигалкой диких – нужно успеть поесть и погреться прежде, чем стемнеет. Ночью огонь хорошо виден на многие мили вокруг, и мы не рискуем его оставлять.

Достав из наших запасов сушёное мясо и два диких яблока, сорванных в горах, Фолк протягивает мою долю мне.

– Приятного аппетита, Карамелька!

– И тебе...

– Может, расскажешь что-нибудь? – вдруг просит он, старательно разжёвывая мясо.

– Что, например?

– Ну не знаю... Расскажи о своей жизни в городе?

Меня как будто огрели по голове чем-то тяжёлым, а сердце раскрошили в песок. Ведь я уже отвечала однажды на этот вопрос, только спрашивал кое-кто другой.

– Как там жилось? – продолжает Фолк. – Что тебе нравилось? Ведь было в той жизни что-то хорошее?

Хорошее?..

Перебираю прожитые в городе дни, поворачиваю их в памяти и так, и эдак, точно рассматриваю сувенир на площади Мира, никак не решаясь его купить.

– Ну… Мне нравилась моя работа. Когда ты вдыхаешь запах старины, сам словно переносишься в прошлое. Я обожала копаться в старинных вещах… Ещё я любила гулять вдоль канала, знаешь, когда брызги в лицо и чайки кричат, будто судачат о тебе… Я с удовольствием бегала на концерты любимой рок-группы, пока они пели чудесные песни. А и книжные магазинчики – один поход – настоящее приключение… Ходишь между полками, берёшь в руки, открываешь первую страницу, читаешь абзац и ждёшь – зацепит или нет.

– У тебя так глаза блестят, когда ты об этом рассказываешь, что я уже не уверен, так ли уж плохо жить в городе, – улыбается Фолк.

– У всего этого… – я печально вздыхаю, – был свой налёт фальши. С запретных вещей позволялось только пыль сметать – и то под надзором. Прогулки омрачались байками из моновизоров и полицейскими патрулями… Музыканты однажды запели совсем о другом, а книги в магазинах стали казаться отражением друг друга – таков удел разрешённой литературы – в один прекрасный день она становится одинаково пресной. Ну и одиночество, конечно. В городе даже среди толпы ты всегда один. Ты этого не осознаешь до конца, потому что с ранних лет тебя приучают так жить, но стоит тебе наткнуться на другое... – я с тоской вспоминаю мои сокровища в Питомнике, – и природа берет своё... Ну а если тебе посчастливилось сбежать...

Смотрю за горизонт, где у края бескрайнего неба наливаются чернилами тучи. Теперь мне кажется, что дефицит общения и сыграл со мной злую шутку. Как и отсутствие любви. Я так стремилась заполнить эти пробелы, прочувствовать, ощутить, что угодила в ловушку. Бросилась в омут с головой, а потом...