100 шагов до тебя

Глава 15

Актовый зал украсили воздушными шарами и гирляндами, гимназия во всю готовилась к Новому году, проводя маленькие конкурсы: чтецов и стихоплетов, певцов и сказочников, в рамки празднеств вошла и театральная постановка, которую готовил театральный кружек. Актёры нервничали и ругались, толкались и мирились, теряли свои костюмы, а потом судорожно искали их и находили свой реквизит в разных уголках зала. Катя тоже была участником суматохи. Трижды она теряла перчатки, и трижды ей приносили сначала чужие, пока Пролетарова лично не обыскала зал и не нашла свои собственные.

Катя нервничала и боялась, особенно сцены с поцелуем, которую толком так и не удалось отрепетировать. Пролетарова находила новые и новые отговорки, чтобы не целовать Вадика, и клятвенно обещала сделать всё правильно во время выступления. Пётр Аркадьевич плевался и кричал, что она должна взять себя в руки, отбросить в сторону симпатии и антипатии, стать актрисой, но Катя просто не могла сделать то, чего от неё ждут.

- Твой выход, - Лика вытолкнула Катю на сцену в середине второго акта.

В первом акте всё прошло спокойно, ребята играли хорошо, только однажды Портос случайно потерял шляпу, а гвардеец споткнулся о неё и улетел со сцены в зрительный зал. Это была безоговорочная победа господ мушкетеров над гвардейцами кардинала!

Катя вышла на сцену, длинная, пышная юбка мешала идти, поэтому девушке приходилось приподнимать её руками с двух сторон, ткань приятно холодила ладони. Публика ахнула, увидев Миледи, впервые за всю сценку, в полный рост, а не высовывающейся из кареты или сидящей в кресле. Катя действительно была красива в красном платье, вышитым золотыми узорами, с открытыми плечами. Светлые волосы, накрученные и уложенные, волнистыми прядями спускались на плечи, глаза сияли. Девушка медленно прошлась по сцене и остановилась перед Д`Артаньяном и Атосом, в профиль к публике.

- Мой рыцарь, - девушка обращалась к гасконцу, - а знаешь ли ты, что за человек рядом с тобой? Этот мужчина обесчестил и оклеветал меня, а затем попытался убить, и его ты зовешь своим другом? Разве не долг мушкетера защитить свою леди?

Катя выпрямила спину и постаралась максимально высокомерно посмотреть на мушкетеров.

- Она лжёт! – воскликнул Атос. – Я действительно пытался убить её, но цвет лилии на её плече. Сорви ткань, что так стыдливо прикрывает маленький цветочек, и ты всё увидишь сам! Это она опозорила мой род, а я виноват лишь в том, что родился графом Де ля Фер, - закончил уже спокойно граф и нахмурил брови.

Д`Артаньян крутил головой, не зная кому верить и кого выбрать. С одной стороны, мужчина, с которым он рисковал жизнью, а с другой девушка, в которую он влюблён! Миледи сделала к нему неуверенный шаг, а затем бросилась на шею.

- Защити меня!

И тут-то леди Винтер должна поцеловать гасконца, но Катя колебалась. Она обнимала мушкетёра и не могла заставить себя поцеловать его, хотя клялась и божилась, что всё сделает идеально во время выступления. В сознании отчетливо горело: «Я не люблю и не поцелую!» Во время поцелуя должна была выбежать Констанция, но Лика не спешила на выручку. Тогда Пролетарова отпустила гасконца и повернулась к графу:

- Я люблю тебя.

Серёжа смотрел на неё хлопая глазами и не зная, что сказать. Катя сделала в его сторону шаг:

- Я люблю тебя, граф, и была бы тебе верна! И мне всё равно с чего ты взял, что мы не можем быть вместе, ты сам опозорил свой род выбрав девушку, а потом отказавшись от неё!

Катя говорила на сцене, к чертям срывая постановку, которую они готовили полгода.

- Что ты молчишь?

Он глупо улыбался и молчал, глядя на неё, а затем подошел и обнял девушку, прижимая Катюшу к себе. Может быть, он тоже любил её? Но это было невозможно! Катя вдруг поняла, какую глупость она совершила, заявив во всеуслышание о своей любви. Нужно было промолчать, нужно было сделать всё по сценарию, сделать правильно, так как она привыкла.

- Катя, - шепотом произнес юноша, утыкаясь носом в её волосы и вдыхая запах лака для волос. Запах был горький, и юноше хотелось плеваться, но он терпел. Возможно, Серёже стоит сейчас сказать об отъезде, сказать кучу правильных вещей, но он просто не мог.

Кто-то из ребят опустил занавес и вышел перед сценой, чтобы заявить об окончании концерта и поблагодарить за внимание. Мысленно Сергей сказал спасибо благодетелю, тот спас ситуацию. Девушка зашевелилась в руках у Синицына, и он ослабил хватку. В душе вдруг появилась болезненная потребность в ней, желание оберегать и защищать эту маленькую женщину, которая жмется в его руках, которая улыбается ему, которая правда любит его, но эта любовь причиняет боль. Она не понимает, что сейчас они не могут быть вместе, может быть когда-то…

- Катя, пойми…

Язык не поворачивался сказать правду сейчас. Пролетарова ответит, что будет ждать, но вдруг он не сможет вернуться. Они вырастут, Катя найдет достойного мужа, Серый… нет, он не найдёт никого лучше. Никогда. И всё что Серёже оставалось, это наслаждаться последними объятиями, ведь когда-нибудь потом Катя скажет ему спасибо за то, что он не поцеловал её и не принял её чувств.

Пролетарова тонула в его руках, и чтобы Сергей не ответил, в ней зрела уверенность – если сейчас её чувств недостаточно, если она недостаточно старалась для него, то всегда есть шанс всё исправить. От объятий было больно, не физически, духовно, Кате казалось, что её сердце пронзают тысячи стальных тросов, накрепко привязывая её к Серёге, а ещё не отпускало ощущение прощания, будто Серёжа пытался «надышаться» ею напоследок.