1000 попыток любви

Противоречия сердца

После того как я отправила сообщение, Кирилл тут же перезвонил. Мы договорились встретиться дома. Прошло уже несколько часов с момента нашего разговора, а его всё нет. Это начинает серьёзно раздражать. За время ожидания я успела навести порядок и даже приготовить еду. Сейчас я стою и вытираю стол после готовки, мысленно придумывая всё новые и новые способы расправы над моим сожителем, который, похоже, не торопится возвращаться домой.

Закончив с уборкой на кухне, я переместилась в гостиную и взяла в руки телефон. Часы показывали уже восемь вечера, но ни звонков, ни сообщений от него не было. Я понимала, что он не обязан отчитываться о своём местонахождении, но ведь сам настоял на том, чтобы я ждала его дома для разговора. Так в чём же проблема? Куда подевался этот тип? С каждой минутой моё раздражение росло. Я то и дело поглядывала на экран телефона, надеясь увидеть уведомление о входящем звонке или сообщении. Но экран оставался безжизненно спокойным, лишь изредка мигая от каких-то системных уведомлений.

В голове крутились самые разные мысли: может, он передумал? Или решил проигнорировать наш договор? А может, что-то случилось? Но последняя мысль тут же была отброшена — если бы что-то произошло, он бы дал о себе знать. Нервно постукивая пальцами по подлокотнику дивана, я пыталась успокоиться и дождаться его появления. Но с каждой минутой ожидание становилось всё более тягостным.

В голове крутились самые разные картины о том, где может находиться Кирилл, но почему-то все они были связаны с Клочковой. Какая-то дурацкая уверенность в том, что он сейчас с ней, разъедала изнутри. Это бесило даже больше, чем мысль о том, что он избил того несчастного парня. Я поймала себя на этой глупой ревности и попыталась выбросить все мысли из головы. Но, как назло, ничего не получалось.

От отчаяния я открыла социальные сети и написала Марине. Мы проболтали минут двадцать ни о чём: пересылали друг другу забавные картинки, она прислала очередные фото своего возлюбленного, и мы немного пообсуждали его. Я так увлеклась разговором, что не заметила, как открылась входная дверь.

Ему явно доставляло удовольствие то, что я не ожидала его появления. С лёгкой, едва заметной улыбкой он развалился в кресле, наблюдая за мной. В ответ я встретила его ледяным взглядом и непроницаемым выражением лица, не собираясь уступать в этой странной игре в «гляделки». Мы смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, не моргая. Каждая сторона ждала, кто первым начнёт этот словесный поединок. Минуты тянулись, а молчание между нами становилось всё более напряжённым. «Интересно, что творится в его голове?» — мысленно спрашивала я себя, наблюдая за тем, как его лицо то озаряется лёгкой ухмылкой, то становится серьёзным и сосредоточенным.

Эта игра в молчанку начинала действовать на нервы. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Я чувствовала, как внутри растёт раздражение, но продолжала держать лицо, не позволяя эмоциям взять верх.

— Я долго буду ждать? — не выдержал Кирилл.

— Чего ты ждёшь? — выгнув вопросительно бровь, спокойно уточнила я.

— Нормально. А кто говорил, что разговор есть ко мне? Не подскажешь?

— Кстати, да! Ты знаешь, Кир…

— Что? Как ты меня назвала?

— Не перебивай, а! — лениво протянула в ответ.

Я устала сидеть в прежнем положении, поэтому повернулась вполоборота к собеседнику, вытянула ноги на диване и оперлась спиной в угол между спинкой и боковиной. Мне всегда было удобно так сидеть, хотя родители, наблюдая за этой позой, никогда не понимали, в чём её удобство. Такое же непонимание отразилось на лице Кирилла. Тем временем я уткнулась в телефон, отвечая подруге, и продолжила разговор, делая вид, что его присутствие меня совсем не волнует. Его раздражение нарастало с каждой секундой, а я наслаждалась этой маленькой победой, хотя внутри всё кипело от напряжения.

– Ты знаешь, мне сегодня в интернете подсказали отличную идею. Оказывается, есть несколько извращённых способов убить человека без единого следа. Мне понравилась версия с использованием сосульки, но, к сожалению, до зимы ещё далеко.

— Интересная информация, дорогая. При чём тут я? — в тоне Кирилла так и сквозила язвительность. Ему явно надоело, что я делаю вид дуры, но мне это только на руку — пусть бесится.

— Так вот, сегодня ты совершил грех, сын мой, и расплатиться надо. Понимаешь? — произнесла я с напускной серьёзностью.

— Что за фигню ты несёшь, а? — этот чайник напротив явно начинал закипать от злости. Его самообладание трещало по швам, а я продолжала наслаждаться его раздражением.

— Не нервничай, — спокойно произнесла я, наблюдая за его реакцией. — Сделай глубокий вдох и выдох. То, что ты называешь «фигнёй», подкреплено фактами, которые я видела собственными глазами.

После небольшой паузы я продолжила:

— После того, что я увидела, у меня возникло несколько вопросов. Ты, дорогой мой, случайно не перегнул палку? Знаешь ли ты, что такое «мера допустимого»? Или ты совсем страх потерял? И, кстати, тебе вообще что-нибудь говорит Уголовный кодекс?

Мой голос звучал всё более твёрдо и уверенно. Каждое слово было пропитано ядом и презрением. Я больше не играла — теперь разговор перешёл на серьёзный уровень. Кирилл заметно напрягся, его лицо стало бледным, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Твою мать, Макс! — прорычал он, сжимая кулаки.

— Наконец-то дошло! — язвительно заметила я. — Что теперь? Опять пойдёшь его бить? Ах да, совсем забыла — у вас же мозгов нет! — строгим тоном произнесла я, скрестив руки на груди.

— Послушай, я…

— Ничего слушать не собираюсь! — вскочив с дивана, я перешла на крик. — Даже не пытайся! Тебе же плевать, что мне так стыдно перед ребятами ещё никогда не было! Тебе плевать, что они теперь будут думать обо мне! Ты, когда творишь такое, вообще думаешь хоть иногда?!

Я с трудом сдерживала слёзы.

— Я терпела твои ежедневные издевательства, твои выходки, испорченные вещи и потраченные нервы. Но других-то зачем трогать?!