1000 попыток любви

Курина бланка - буль буль.

Всё происходило словно в замедленной съёмке. Я взяла одноразовую тарелку с куриным супом и направилась к злополучному столику. Каждый шаг давался с трудом — подошвы будто прилипали к полу, а воздух становился густым и вязким. По пути я снова и снова убеждала себя передумать, остановиться, найти другой способ решения проблемы. Но чем ближе я подходила, тем сильнее закипала внутри ярость. Мои пальцы судорожно сжимали края тарелки, костяшки побелели от напряжения.

И вот когда я оказалась всего в паре шагов от их столика, услышала то, что окончательно сорвало все предохранители.

— Кирилл, — проворковала Клочкова, наклоняясь к нему так близко, что их лица почти соприкасались, — может, проведём вместе ночь? Я знаю одно уютное местечко…

Маскин попытался отодвинуться, но она придвинулась ещё ближе, практически усаживаясь к нему на колени.

— Клочкова, ты перегибаешь палку, — процедил он сквозь зубы, его голос дрожал от раздражения.

— Да ладно тебе, — хихикнула она, её голос стал приторным до тошноты, — все знают, что с другими девчонками у тебя несерьёзно. А я хочу быть с тобой по-настоящему.

В этот момент я остановилась как вкопанная. Кровь прилила к лицу, руки задрожали так сильно, что суп угрожал выплеснуться через край. Парни из компании начали улюлюкать и подбадривать Клочкову, их смех эхом отражался от стен столовой.

— Давай, Кирилл, не будь букой! — крикнул кто-то из них, хлопнув его по плечу.

— Точно-точно, — подхватил другой, — давно пора показать, кто тут папочка!

Клочкова самодовольно улыбнулась, явно наслаждаясь ситуацией. Она была уверена в своей победе, в том, что может крутить Кириллом как хочет.

Я стояла, держа в руках тарелку с супом, и чувствовала, как внутри всё закипает. Каждая клеточка тела пульсировала от гнева. Все предупреждения Кирилла о том, чтобы я не делала глупостей, все мои сомнения — всё отступило перед волной ярости и обиды.

— Извини, что прерываю ваше увлекательное общение, — произнесла я ледяным тоном, голос звучал непривычно низко и твёрдо. — Но, кажется, твой суп остывает.

— Извини, что прерываю ваше увлекательное общение, — произнесла я ледяным тоном, голос звучал непривычно низко и твёрдо. — Но, кажется, твой суп остывает.

В следующую секунду всё произошло словно в тумане. Я резким движением подлетела к Клочковой, которая от моего внезапного появления застыла с открытым ртом. Её лицо выражало смесь шока и раздражения, а глаза расширились от неожиданности.

— Чего тебе? — успела она выдавить из себя с явной неприязнью в голосе, её губы дрожали от возмущения.

Не говоря ни слова, я подняла руку с тарелкой. Время будто замедлилось. Я видела, как расширяются её глаза от ужаса, как парни за столом застыли в немом изумлении, как Кирилл пытается что-то сказать, но не может вымолвить ни слова. Его лицо побледнело ещё сильнее, веснушки стали почти незаметными на фоне мертвенной бледности.

Суп хлынул ей на голову, заливая светлые волосы, лицо, дорогую блузку. Горячая жидкость стекала по её щекам, капая на стол и пол. В столовой воцарилась мёртвая тишина, которую прорезал пронзительный визг Клочковой. Она вскочила, тряся головой, как загнанный зверь, её волосы превратились в мокрые сосульки.

Парни за столом застыли, их ухмылки исчезли без следа. Кто-то из них попытался что-то сказать, но слова застряли в горле.

Я протянула ей тарелку:

— Держи. На будущее советую не вести себя как дешёвка и не унижаться, клеясь к чужим парням.

Мои слова повисли в воздухе тяжёлым свинцовым облаком. Клочкова стояла, не в силах пошевелиться, её лицо исказила гримаса ярости и унижения. Слёзы гнева катились по её щекам, смешиваясь с супом. Парни переглядывались, не зная, как реагировать. Кирилл всё ещё сидел, словно окаменев, его глаза были прикованы ко мне.

От ужаса Ангелина застыла на месте, её лицо исказила гримаса страха. Глаза широко раскрылись, зрачки расширились, отражая первобытный страх. Тонкие пальцы судорожно вцепились в края сумки, ногти побелели от напряжения. Она стояла, беспомощно открывая и закрывая рот, словно пойманная рыба, не в силах издать ни звука. Воздух будто застыл в её лёгких, а кровь отхлынула от лица, оставив на щеках мертвенную бледность. На лбу выступили мелкие бисеринки пота, а губы дрожали мелкой дрожью.

Спустя несколько мучительных секунд оцепенение наконец отступило, и из её горла вырвался пронзительный визг, эхом отразившийся от стен:

— Ты что, совсем с ума сошла?! Какие ещё чужие парни?! Да ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю?! — её голос дрожал от ярости, а глаза метали молнии. Ноздри трепетали от гнева, а на шее пульсировала жилка.

Не получив немедленной реакции от оппонентки, Ангелина резко развернулась к Кириллу, ища у него поддержки. Её лицо выражало мольбу и отчаяние. Плечи поникли под тяжестью ситуации, а в глазах заблестели слёзы.

— Мась, ну скажи же ей что-нибудь! Ты видишь, как она себя ведёт? Что она себе позволяет?! Защити меня, ну пожалуйста! — в её голосе звучала отчаянная надежда на то, что он встанет на её сторону. Она сделала шаг к нему, протянув руку, словно пытаясь ухватиться за последнюю соломинку спасения. Её поза стала более уязвимой и беззащитной, вся спесь и агрессия куда-то исчезли, оставив лишь страх и потребность в защите.

— Иди к чёрту! — произнёс он, медленно поворачивая к ней голову. Его голос звучал холодно и отстранённо, каждое слово падало тяжёлым камнем. — Ты сама напросилась, не понимая, что ты мне… не сдалась. Вот скажи, сколько можно? И так намекал, и этак намекал, и прямым текстом посылал — ты же… непробиваемая! — его крик эхом отразился от стен, а лицо исказилось от ярости.

Ангелина замерла, словно поражённая молнией. Её глаза расширились от шока, а нижняя губа предательски задрожала. Она явно не ожидала такой реакции, и слёзы уже подступили к глазам, готовые пролиться в любой момент. Руки бессильно опустились вдоль тела, а в груди образовалась пустота.