11:11 Когда часы остановились

Глава 1. Лес

— Беги!

Я срываюсь с места, едва не задев Мию плечом, и несусь между деревьями, пригибаясь под ветками и пытаясь заглушить внутри смесь адреналина, смеха и совершенно нелепого страха быть пойманной.

Это просто догонялки двадцатилетних, которым после двух банок сидра внезапно захотелось вспомнить детство. Никакой опасности и абсолютно никаких причин нестись так, будто за мной гонится голодный медведь, а не трое одногруппников, но тело со мной не согласно.

Ветки хлещут по плечам, а кроссовки скользят по влажной земле. Воздух застревает под ребрами, и каждый вдох приходится проталкивать внутрь силой, но останавливаться нельзя.

— Это нечестно! — позади раздается визг Мии, мужской хохот и ее возмущение. — Меня окружили!

Отлично. Минус Мия. Остались только мы с Наоми. Сколько у меня есть времени, пока они ее не поймают? Минута? Пять? Проблема в том, что я не чувствую между ними разницы. Наоми утверждает, что у меня не внутренние часы, а сломанный таймер, и, вполне возможно, что она права. Вчера я зашла в душ “на пару минут” и вышла через час, а позавчера опоздала на лекцию, хотя проснулась раньше будильника.

Время существует для всех кроме меня.

Перепрыгнув через поваленную ветку, сворачиваю вправо и почти сразу жалею об этом. Деревья здесь растут чаще, из земли торчат скользкие корни, а кусты цепляются за одежду так настойчиво, будто тоже играют за команду охотников. Едва не врезавшись в сосну, резко ухожу в сторону и прижимаю ладонь к шершавому стволу, чья кора царапает кожу. Пахнет хвоей, влажной землей и дымом от костра, оставшегося где-то позади.

Переводя дух, я оглядываюсь, пытаясь увидеть между деревьями хоть что-нибудь знакомое, например, красную крышу домика или яркую куртку Мии. Но ничего не видно. Сколько я бегу и как далеко уже убежала? Можно было бы проверить телефон, но он остался в рюкзаке.

На мгновение становится темнее, но исчезает не свет, а цвет. Зелень становится серой, солнце перестает греть, а воздух холодеет, будто я шагнула в подвал.

Моргаю, и лес снова обычный.

Солнце пробивается сквозь листья, где-то стрекочет кузнечик, а вдали снова слышится смех. Значит показалось, видимо, слишком быстро бежала и резко остановилось. Сделав глубокий вдох, отталкиваюсь от дерева и продолжаю движение, стараясь не смотреть на тени по сторонам. Они вытягиваются между стволами, складываясь в странные фигуры, похожие на людей. Солнце. Ветки. Воображение. Все нормально, но что-то не сходится.

— Элис! — доносится слева голос Наоми.

Повернувшись на голос, продираюсь через кусты и едва не улыбаюсь, представляя, как она прячется под какой-нибудь елкой, закрыв рот обеими руками, чтобы не выдать себя смехом.

— Где ты? — но вместо ответа тишина, и я заставляю себя остановиться. Мир вокруг становится тише, и в этой внезапной тишине остается только мое сбившееся дыхание. — Наоми?

Никто не отвечает. Может, решила подставить меня? Позвать, дождаться, пока я выйду на открытое место, и убегать самой, пока ловят меня? Я уже открываю рот, чтобы объяснить подруге, что предательство обязательно отразится на ее подарке к любому ближайшему празднику, когда под кроссовкой что-то ломается. Хруст.

— Ауч! — земля уходит из-под ног.

Взмахнув руками, падаю вперед, ударяюсь коленями и проезжаюсь по влажной траве. Ладони обжигает, а во рту появляется металлический привкус, хотя губу я, кажется, не разбила. Несколько секунд я лежу, прижавшись щекой к земле и пытаясь снова научиться дышать. Оперевшись на ладони, поднимаю голову и...

Это не наш лес.

Стволы стали почти черными, тонкими и искривленными. Между корнями лежат сухие листья, хотя секунду назад подо мной была влажная трава. Воздух пахнет ржавым железом, а над ветвями висит красное солнце.

— Что за… — не успеваю договорить, как за спиной трещит ветка, и я резко оборачиваюсь.

Между деревьями стоят четыре высокие фигуры в темной одежде. Их лица закрыты масками, по которым и за пределами которых медленно текут тонкие неоновые линии. Фиолетовая. Голубая. Зеленая. Красная. Поначалу узоры кажутся бессмысленными, но, всмотревшись, различаю вытянутые вверх уши на фиолетовой маске. Голубая застыла в широкой улыбке. На зеленой вырисовываются две половинки лица, а на красной движутся спирали, от которых начинает мутить.