13-й километр

13-й километр

— Дим… — из динамика телефона доносится умоляющий голос администратора редакции. — Тут такое дело…

— Хватит ходить вокруг да около, Мил, — раздражённо обрываю я. Сегодня меня достают все по поводу и без. — Давай сразу к делу.

А у самого сердце резко ускоряется.

— Уф! Тебя срочно вызывает к себе Максимов, — выпаливает девушка.

— Какого чёрта… — я сжимаю переносицу, чувствуя, как нервы натягиваются и вот-вот с треском лопнут. — У меня завтра вылет, и он лично подписал мне сегодня отгул.

— Я не знаю, — судорожно выдыхает администратор, — но там явно что-то срочное. И поторопись… он сам не свой.

— Ладно… — прикрыв глаза, медленно продавливаю воздух через стиснутые зубы. — Буду в течение часа.

У меня рейс в девять утра. Неужели Максимов решил заметить меня именно сейчас — в последний момент? К интервью с Илон Маск я шёл долгие годы: выдирал его у конкурентов, собирал по крупицам факты, как одержимый наращивал опыт. Или редакции отказали? Проклятье…

Мысли крутятся, как проржавевшие шестерёнки. Слишком странно для обычного вызова. И голос Милы… он не выходит из головы.

Нет смысла гадать.

Резко встаю, бросая так и не собранный в дорогу чемодан. Накидываю куртку. Пальцы на мгновение замирают на молнии, будто внутри что-то пытается остановить меня, предупреждает о точке невозврата.

Игнорирую. Я заслужил эту встречу и сделаю все, чтобы на нее попасть.

Хватаю ключи и выхожу, раздраженно захлопывая за собой дверь.

Лампочка в подъезде часто мигает, отбрасывая на стены рваные тени. На секунду кажется, что в глубине пролёта кто-то стоит. Наблюдает. Ждет чего-то. Но, проморгавшись, понимаю — показалось.

Быстрым шагом выхожу на улицу и направляюсь к редакции.

Рядовая суета агентства… Сотрудники удивлённо провожают меня взглядами — кто-то кивает, кто-то уже тянется с вопросами, но я лишь отмахиваюсь, пряча нарастающее беспокойство за привычной спешкой.

Иду прямиком к кабинету Максимова.

У самой двери на мгновение замираю. Ладонь уже на ручке — кожу покалывает. Мысленно считаю и собираюсь с духом.

Раз.

Два.

Три.

Толкаю дверь и вхожу.

Максимов сидит за столом, чуть откинувшись в кресле. Обрюзгший, с залысинами, мужчина под пятьдесят. Лицо как всегда неприятное, будто вылепленное из воска, а полные губы растянуты в странной, неестественной улыбке, обнажающей кривые зубы.

— Наконец-то, Дмитрий, — радостно произносит он.

— У меня завтра рейс. Надеюсь, дело действительно срочное, — сухо отвечаю я, закрывая за собой дверь.

Он кивает и еще больше скалится, чуть ли не потирая руки в предвкушении выгодной сделки. Но не спешит говорить.

Пауза затягивается. В кабинете становится душно, хотя окно приоткрыто. У меня в горле пересыхает.

— Не тяните, — жёстче говорю я. — Из-за чего вы вынудили меня сорваться?

Максимов наклоняется вперёд, сцепляя пальцы в замок. Я замечаю в его маленьких поросячьих глазках странный, почти лихорадочный блеск.

— Ты должен сегодня встретится с Невским, — говорит он и тут же поясняет, предупреждая мой очевидный вопрос: — Он один из бывших инженеров проекта СГ-3.

Я хмурюсь, пытаясь понять, о чем говорит Максимов. В памяти крутились воспоминания, как фрагменты затертого от старости пазла, но картинка не складывалась.

— Кольский полуостров. Семидесятые годы, — приподняв одну бровь, как бы намекает Максимов.

— СГ-3?.. — проговариваю буквы аббревиатуры, чтобы вспомнить. Мелькает смутная догадка. — Та самая сверхглубокая?

— Та самая, — удовлетворенно кивает он.

— Вы серьёзно? — я усмехаюсь, но выходит натянуто. — Этоу историю уже раскатали вдоль и поперек. Официальная версия давно известна: техпроблемы, закрытие проекта. Пустая трата времени.

Максимов чуть склоняет голову.

— Официальная, — подчёркивает он. — Да.

Он делает паузу, затем понижает голос:

— Старик при смерти. Долго молчал. Очень долго. Но сейчас… решил заговорить.

— И, конечно, именно с нами, — скептически бросаю я.

— Именно с тобой, — спокойно поправляет Максимов.

Я замолкаю, не понимая, в чем моя особенность.

— Почему я?

Его губы снова растягиваются в той самой странной улыбке.

— Потому что он сам тебя назвал.

Холод пробегает по спине.

— Мы с ним не знакомы.

— Тем не менее, — Максимов пожимает плечами. — Он настаивает. Говорит, что расскажет всё… только Дмитрию Корбану.

Повисает пауза.

— Всё — это что именно? — медленно спрашиваю я.

Максимов смотрит прямо мне в глаза. Неприятно долго.

— Что произошло на тринадцатом километре, — наконец говорит он. — Почему скважину законсервировали так внезапно. И… что они там услышали на самом деле.

Я усмехаюсь, но внутри уже начинает шевелиться тот самый азарт журналиста.

— Байки про «звуки из ада»?

— Судя по намекам старика — это были не байки, — тихо отвечает он, но больше не улыбается.

— Послушайте, Эдуард Борисович, — я качаю головой, трезво оценивая ситуацию, — у меня завтра рейс. Я не могу…

— Ты в любом случае улетишь, как и планировал — перебивает он. — Дим, я не могу упустить такую возможность. Это сенсация.

Я сжимаю челюсть.

— Это не обсуждается?

— Нет, — жестко обрывает Максимов, и по его выражению лица я понимаю, что попал.

— А вдруг дед давно выжил из ума и будет нести бред сумасшедшего? — пытаясь образумить начальство, предполагаю я.

— Машина будет ждать через двадцать минут, — добавляет он, бросая взгляд на часы, будто не слышит моих слов. — И, Дим…

Я неохотно смотрю на него. Максимов чуть наклоняется вперёд.

— Не подведи меня.

Я отвожу взгляд и покидаю кабинет.

Машина увозит меня за город. Огни постепенно редеют, дорога становится уже и темнее. Водитель молчит всю дорогу. Ни радио, ни попыток заговорить, но я рад, что меня наконец-то оставили в покое.