13-й закон

Глава 1. Постоянство

Время тянулось предательски медленно. Свет монитора резал глаза, а бесконечный стук клавиатур соседей отдавался в голове навязчивым эхом. Элеонора устало потерла глаза и в который раз взглянула на таймер на стене — минуты до конца последнего рабочего дня недели таяли мучительно медленно.

Домой она сегодня не спешила. Ее ждал бар.

Пятничная традиция возникла почти случайно: когда-то один из коллег, пытаясь придумать «самое крутое» свидание, пригласил ее туда. Выпивка там была не из дешевых, зато сам бар цеплял атмосферой — винтажный интерьер, приглушенный свет и расположение чуть в стороне от центра, словно место существовало отдельно от городской суеты.

— Проклятый таймер, — выругалась себе под нос Элеонора.

— Что ты там говоришь? — коллега напротив высунула голову из-за монитора.

— Говорю, что очень сильно люблю свою работу, — саркастично бросила девушка, откидываясь на спинку стула.

Ее взгляд снова прилип к таймеру. Идея босса повесить его в офисе изначально казалась Элеоноре сомнительной. По его словам, это должно было повысить продуктивность: сотрудники якобы перестанут тратить время впустую и будут работать до последней минуты. На деле же таймер только раздражал — каждую секунду напоминая, сколько еще осталось до “свободы”.

Тихое электронное пик прозвучало почти торжественно.

Экран таймера мигнул, сменив цифры, и в офисе будто одновременно выдохнули сразу несколько человек. Кто-то с шумом захлопнул ноутбук, кто-то потянулся, а где-то уже заскрипело колесико офисного кресла.

Элеонора вскочила раньше всех. Будто только и ждала сигнала к бегству. Стул откатился назад, едва не врезавшись в стол.

— Всем чудесных выходных! — бросила она куда-то в пространство уже на ходу, хотя вряд ли вообще кто-то слушал.

Она схватила куртку с вешалки так поспешно, что рукав сначала упрямо вывернулся наизнанку.

— Да издеваетесь…

Спустя секунду она уже почти бегом пересекла коридор, лавируя между людьми, которые, казалось, решили именно сегодня двигаться особенно медленно.

Двери в лифт еще были открыты.

— Только не закрывайся, только не закрывайся…

Элеонора почти влетела внутрь и с победным видом ударила по кнопке первого этажа. Двери сомкнулись. Она облегченно выдохнула. И тут взгляд скользнул к панели.

Цифра 7 мигнула.

Затем сменилась на 8.

Лифт медленно пополз вверх.

— Нет… нет, нет, нет, — Элеонора уставилась на потолок, словно лично обвиняя его в заговоре. — Серьезно?

Кто-то наверху вызвал кабину. Конечно. Именно сейчас.

Будто сама вселенная решила, что ее коктейли недостаточно долго ее ждали.

Перед глазами уже почти стоял холодный бокал, блеск льда и терпко-сладкий вкус первого пятничного напитка — а лифт, как назло, неспешно полз на восьмой этаж, растягивая ожидание почти издевательски.

Спустя какое-то время ожидания наконец двери разъехались в стороны на первом этаже.

Элеонора вылетела из кабины так стремительно, будто еще секунда промедления грозила личной катастрофой. Каблуки гулко застучали по холлу, сумка ударялась о бедро, а куртка, толком не надетая, сползала с плеча.

Оказавшись на улице она судорожно вытащила телефон из кармана:

— Такси, такси, такси…

Пальцы привычно забегали по экрану телефона.

Ожидание — три минуты. Слишком долго.

Холодный воздух слегка пробирал, заставляя съжится. Она нервно переступила с ноги на ногу, поглядывая на дорогу так, словно машина могла материализоваться силой раздражения.

Пятницы были исключением. В такие вечера Элеонора не экономила. Никаких автобусов, пересадок и мыслей о том, где можно срезать расходы. После пяти дней чужих голосов, мониторов и бесконечных таблиц ей хотелось только одного — как можно скорее оказаться в полумраке бара, среди теплого света, музыки и звона льда в бокалах.

Иногда такие вечера обходились неприлично дорого. Настолько, что ближе к концу месяца приходилось внимательнее смотреть на ценники в магазине и мысленно пересчитывать остаток на карте.

Но назвать это легкомыслием было трудно.

Дома ее никто не ждал. Отношения почему-то не складывались — словно каждый раз что-то ломалось раньше, чем успевало стать настоящим. А квартира… квартира была отдельной историей.

Когда умерла бабушка, Элеонора осталась одна. Мать и отца она никогда не знала. Других родственников не оказалось — будто семейное древо однажды просто оборвалось.

Она сделала ремонт. Перекрасила стены, поменяла мебель, выбросила старые шторы, даже переставила комнаты так, словно можно было обмануть память.

Не помогло.

Квартира все равно дышала прошлым: в скрипе пола слышалось детство, в тишине кухни — бабушкины привычки, а вечерами стены будто становились тяжелее, удерживая воспоминания, от которых невозможно было уйти.

Наверное, именно поэтому пятничные походы в бар превратились почти в ритуал.

Фары мелькнули у обочины.

Наконец-то.

Элеонора почти запрыгнула в подъехавшее такси и, захлопнув дверь, коротко бросила:

— Поехали быстрее.

Дорога занимала всего минут десять-пятнадцать, но ей она всегда казалась маленьким переходом из одной жизни в другую.

За окном тянулся вечерний город. Красивые фасады зданий, витрины, уже вспыхнувшие теплыми огнями, редкие прохожие, спешащие по своим делам — все это сменяло друг друга плавной лентой, отражаясь в стекле автомобиля.

Она почти не смотрела в телефон. Только иногда бросала взгляд вперед, словно мысленно подгоняя дорогу. Ничто не могло заменить этот ритуал.

Машина плавно притормозила у края улицы.

— Хорошего вечера, — быстро бросила Элеонора водителю, уже на ходу отстегивая ремень.

— И вам, — донеслось вслед.

Дверь хлопнула.

Она почти бегом пересекла улицу, привычно огибая редких прохожих, и направилась к знакомому входу.

Дверь бара, будто портал в другой мир, мягко светилась в полумраке вечера. Ее обрамляли винтажные уличные фонари, разливавшие теплый золотистый свет по старому кирпичу и влажному асфальту.