13 сновидений Омена

Омен и ледяной лабиринт

— Омэн. Омэ-э-н! Чувак, ты слышишь? Черт, он опять в своих наушниках. ОМЭН!

Парень резко обернулся, обдав своего друга уничижительным взглядом. 

— Чего тебе? 

— Мы завтра на дачу к Алексу. Ты с нами? 

— Вряд ли.

— А на вечернюю тусовку в парк придешь? Рон обещал принести ящик заграничного пива, а я отцовские сигары притащу. 

— Не, что-то неохота. — Омэн лениво потянулся и с неожиданной злостью посмотрел на лучшего друга. — И вообще, оставь меня в покое.

Он поднялся со своего места, с треском захлопнул крышку парты и, снова нацепив наушники, пошел прочь от приятеля. Дэн удивленно посмотрел ему вслед и покрутил пальцем у виска. 

*********************************************************************************************************

С недавних пор Омэна начали раздражать люди. Причем не кто-то конкретно или чтобы этому поспособствовали реальные причины, — вовсе нет — он просто решил, что опускаться до их уровня и заниматься всякой ерундой, как это было еще недавно, просто недопустимо. Ну что толку в очередной пати? Те же надоевшие лица, те же страшные девушки, а потом снова школа и нагоняй от родителей… Скучно.

В своей среде Омэн считался неоспоримым лидером. Мальчишки под его руководством всегда становились самой шумной компанией на вечеринке. Согласно его выдумкам, подшучивали, и часто довольно жестоко, над одноклассниками и родными. Энни, бледная серая моль, которую Омэн невзлюбил с первого класса, каждую неделю была вынуждена покупать себе новый пенал, так как после недолгой борьбы и слабых возражений старый оставался лежать на полу, истоптанный и исписанный нецензурными словами. А последний и вовсе оказался в луже мочи в мужском туалете. Но главной жертвой Омэна и его друзей стала красавица Юлианна. Он оболгал девушку, приписав ей чудодейственный и безотказный секс, а веселая компания подхватила издевательства, донимая несчастную звонками и непристойными предложениями. В итоге, ей пришлось уехать прочь из города. А Омэну даже в этом случае все сошло с рук. 

Ему всегда везло. 

Но нельзя сказать, что сейчас Омэн ежедневно только тем и занимался, что посылал друзей или отклонял все предложения очередной каверзы или тусовки. Большую часть времени он оставался прежним, веселым и харизматичным лидером, и толпа подростков с восхищением соглашалась на любую авантюру, на которую он из подбивал. Но в редкие моменты Омэн просто презирал их, считая недостойными своей дружбы. Презирал до ненависти. 

Вот и сейчас парень стоял на мосту, прижавшись лбом к холодным перилам, и кипел от необъяснимой злости. 

— Почему я не могу остаться один во всем мире? Чтобы меня никто не трогал и не доставал? Куда лучше проводить время наедине с собой! 

Именно в эту минуту у него зазвонил телефон.

— Прощай, маленькая шлюшка. — И Омэн с мстительной улыбкой заблокировал номер безнадежно влюбленной в него девушки.

*********************************************************************************************************

Даже во сне Омэн чувствовал смутную тревогу. Он плавал в сияющем потоке, стараясь не прикасаться к предметам, то и дело мелькающими мимо него. Ему казалось, что даже при малейшем прикосновении произойдет что-то ужасное, он снова попадет в чересчур реалистичный сон, как в ту жуткую ночь, две недели назад. Но, уворачиваясь от желтого шара, атаковавшего его прямо в лоб, Омэн случайно задел ногой крохотный белый куб, и отчаянно вскрикнул, закружившись в вихре снега. 

Он пришел в себя от того, что слишком замерз. Подняться удалось с трудом, онемевшие конечности не слушались, а одежда, покрытая тонкой коркой льда, с трудом оторвалась от земли. Полежи Омэн так еще немного времени, этот сон мог оказаться для него последним. Парень потоптался на месте, отряхиваясь от мелких льдинок, и через минуту с удивлением обнаружил, что больше не чувствует холода. Он огляделся по сторонам, пытаясь сообразить, куда его занесло на этот раз. Но осмотр не порадовал. Омэн находился в одиночестве в огромном коридоре с белыми, причудливо изгибающимися стенами. Впереди ничего нельзя было различить из-за плотного белого тумана, отчего казалось, что вокруг раскинулось бесконечное пространство. Через несколько шагов дорога разделилась на несколько ответвлений, и Омэн задумался, куда идти дальше. Он робко свернул на левую тропу и обнаружил, что картина не поменялась: плотная, висящая в воздухе дымка закрывала весь обзор. Не сделав никаких утешительных открытий и почти никак не прояснив ситуацию, Омэн понял, что с каждым мгновением это место нравится ему все меньше и меньше. 

Парень устало прислонился к идеально чистой белоснежной стене и — испуганно отскочил, увидев на ее зеркальной поверхности свое отражение. Когда сердце перестало испуганно биться, он еще раз внимательно осмотрелся вокруг и увидел то, что не заметил ранее. Десятки, сотни Омэнов таращили на него свои пустые глаза со стен, потолка, пола… Они были повсюду. Но что самое странное, будучи очень похожими, они одновременно и не были точными копиями Омэна. Отражения жили своей собственной жизнью: например, то что слева, ковырялось в носу, повыше — улыбалось, третье корчило забавные рожицы. Внешне безобидные, они почему-то нагоняли ужас. 

Омэн бросился бежать со всех ног, пытаясь найти выход из этого жуткого лабиринта. Но за первым же поворотом парень пребольно стукнулся о стеклянную стену, в которой сидел он сам и безразлично смотрел куда-то вдаль. Внезапно двойник заметил Омэна, чуть скосил на него глаза и тут же на его лице возникла презрительная мина. Через секунду отражение отвело взгляд и снова уставилось в недра ледяного коридора. 

Мальчик отступил назад. Он уже больше не бежал, а сосредоточенно шагал в поиске выхода, то и дело безуспешно пытаясь рассмотреть, что скрывается в ряде ответвлений от основного пути. Он свернул в очередной раз, стараясь не обращать внимание на пялящуюся с ближайшей стены его точную копию. Внезапно Омэн осознал окружающую его тишину. Не было слышно ни звука, ни дыхания, ни малейшего знака пребывания здесь еще кого-то живого. Только громом раздавался бешеный стук сердца. Омэн даже не помнил, когда в последний раз находился в такой изоляции, месте, где не шумят машины и не разговаривают люди. Внезапно ему захотелось поговорить хоть с кем-нибудь и, недолго думая, он обратился к ближайшему отражению.