13-ый отряд запортальной разведки 2: Противостояние Том 1

Глава 12

Выйдя из машины, направляюсь к уже открытой водителем двери и протягиваю Алёне руку. Она немного неуверенно подаёт свою и, встав рядом, крепко взяла под руку, после чего мы направились к распахнутой калитке, около которой нас уже ожидают. Возле кованной калитки, на которой изображена кошачья голова, стоит мужчина в чёрном костюме. Мне сразу бросилось в глаза, что все пуговицы расстёгнуты. Невольно закрался вопрос: это намёк на неформальное общение или у Гремяцких между родственниками так принято? Встречающий примерно моего роста, с острым подбородком, пронзительными серыми глазами и зачёсанными назад русыми волосами. В его чертах лица показалось нечто знакомое, виденное не раз в зеркале. Похоже, нас встречает кто-то из рода Гремяцких.

— Молодые люди, рад приветствовать в нашей родовой усадьбе. Алёна Николаевна, моё почтение. С нашей крайней встречи вы ещё больше похорошели. Станислав, безмерно рад встрече. Надеюсь, вскоре смогу увидеть любимую сестрёнку. Мы все по твоей матушке очень скучаем, — ровным уверенным голосом, с нотками радушия поздоровался он.

Выслушав ответные любезности, мужчина предложил пройти на территорию усадьбы, при этом предложил мне чувствовать себя как дома. Именно мне, из-за чего почувствовал, как Алёна чуть сильнее сжала руку. Я же, поглядывая по сторонам, пытаюсь понять: это намеренное оскорбление Алёны или намёк, что они пока к ней приглядываются? Родственников практически не знаю, из-за чего в каждом слове и действии пытаюсь усмотреть скрытый подтекст.

Встречающего зовут Даниилом Фёдоровичем. Он старший брат моей мамы. В обычных семьях он бы считался единокровным, но не в родах. Мужчина поведал, что командует второй сотней родовой дружины, которая по ротации сейчас находится в Беловодье на отдыхе. Эту и ещё кое-какую информацию он рассказал, пока шли по асфальтированной дороге, ведущей к усадьбе. Между забором и домом разбит живописный парк, напоминающий виденный у Светловых. Теперь стало понятно, из-за чего рода обратились к князю. Если убрать такие парки, то вполне возможно уместить некоторое количество небольших усадеб в западной части города. Вот только вырубать такие деревья считаю кощунством, в особенности вон тот дуб: огромный, с толстым стволом, который даже четверо таких, как я, не обхватят.

— Понравился наш старичёк?

— Он великолепен.

— Это же самое старое дерево в Беловодье, — вымолвила Алёна.

— Прадед рассказывал, что его один из сыновей Рокота здесь посадил. Когда дерево выросло, его очень полюбил дух основателя. Поэтому, в память о нём, дерево не стали вырубать. Регулярно приглашаем кого-нибудь из Добровых, чтобы проверили состояние и укрепили силой.

— А что это там поблескивает? — лучик солнца, наконец выглянувшего из-за тучи, отразился от чего-то висящего на дереве.

— Цепь. Прадед, когда увидел, как кот, лазая по стволу, оставляет царапины, приказал её повесить. После угрозы срубить дерево, дух начал ходить только по цепи. Вот только уже лет семнадцать его никто не видел.

— Хм. Кот, цепь, дуб. Что-то это мне напоминает. Неужели Пушкин бывал здесь?

— Бывал, но стих написан раньше. Точную историю не знаю. Вроде Иван Демидович, брат деда, поехал в столицу империи в составе княжьей делегации. Во время одной из прогулок по городу познакомился с поэтом. Как произошло знакомство, история умалчивает. Он вообще у нас считается ещё тем анархистом. Сколько скандалов и различных проблем у рода возникало из-за его бастардов! Гм... прошу прощения, эмоции. Так вот, он потом ездил к нему в гости, когда тот находился в южной ссылке. Вероятно, тогда и рассказал о дубе и прочих подробностях, и ведь не боялся запрета на распространение информации. Хорошо, что он не знает о прощении князем и Советом родов. Иначе давно бы сбежал из крепости. Во времена «кукурузника» он знатно покуролесил по Ленинграду.

Долго задерживаться возле дуба не стали, чтобы не заставлять родственников ждать. Пока шли по дороге, пытался рассмотреть усадьбу, но только теперь, когда она предстала во всей своей красе, осознал её размеры и красоту. Белоснежное четырёхэтажное здание с черепичной крышей. Сколько оно в длину, затрудняюсь сказать. Явно меньше здания общежития, но ненамного. По краям возвышаются две круглые башни: левая с остроконечной черепичной крышей с развивающимся на ветру гербом Гремяцких, правая напоминает открытую замковую башню. Там даже зубцы присутствуют. По центру здания выступает эркер, перед которым находится широкая площадка, с которой вниз ведут две лестницы. Между лестницами практически всё свободное пространство занимает клумба с разноцветными цветами.

— Это прям дворец.

— Тоже затея деда Ивана. Погуляв по столице империи, притащил оттуда какого-то итальянца. Из нормальной деревянной усадьбы сотворил это непотребство. Дед рассказывал, что этот итальянский гад хотел ещё парком заняться и очень настаивал срубить дуб. После такого предложения еле в живых остался. Сейчас он вроде заседает в строительном комитете княжества и иногда берётся за проекты новых усадеб. Умудряется даже зарабатывать на омоложение и, по слухам, тратит кучу средств на развитие внутренней энергии.

— А зачем вам вон та башня? — пропустив слова про архитектора мимо ушей, показываю на широкую башню с зубцами.

— Ты знаешь, какие у нас в роду духи?

— Знаю, что у троих громовики.

— Не у троих, у всех. С давних времён наш род заключает с ними контракт. Подробности, думаю, тебе будут не интересны, — не желая раскрывать тайны рода, он не стал развивать тему с птицами. — Что же касается башни, если не хочется ехать на машине, можно на неё подняться и призвать духа. Оттуда очень удобно взлетать. Хорошо, что запрет на полёты над городом так и не ввели.