13:01

13:01

Конец июля. Воскресенье.

Мы лениво выходим на безлюдный школьный стадион. Хотя шагаю я нарочито медленно, ему всё равно приходится поспешать за мной, забавно перебирая ножками.

Пройдя кусок территории, заставленный разнокалиберными турниками, брусьями, да лестницами, подступаем к большому полю, с широкой гравийной дорожкой по кругу и небольшой благоустроенной трибуной.

Не успев прийти, первым делом направляемся к трибуне. Нужно ведь немного посидеть, расслабиться, передохнуть.

Впрочем, передохнуть нужно мне, а ему - лишь бы порезвиться. Так что пока я разваливаюсь на первом попавшемся кресле нижнего ряда, он потихоньку забирается по ступенькам на второй, желая устроиться повыше.

Ему очень нравится, что стульчики разноцветные, и можно залезть вначале на красный, потом переползти на белый, а затем и на зелёный перебраться... а ведь дальше есть ещё синий, жёлтый, оранжевый - огромное пространство для игр.

Минут пять просто сижу, затаённо наблюдая за тем, как он увлечённо осваивает сидушки. Внезапно самолёт, взлетая с близлежащего аэродрома, шумно разрезывает воздух. На секунду отвлекаюсь, растерянно выискивая в небе мерцающий фюзеляж. Но зависшее прямо над верхушкой школы солнце, отчаянно слепит глаза, не позволяя как следует разглядеть борт.

- Папа! - тут же кричит малыш - смотри, вот он! Самолёт!

Естественно, не только меня привлёк мощный нарастающий шум.

- Вижу, вижу, не ори так.

Перевожу заслеплённые глаза чуть пониже, где на фасаде учебного учреждения, чернеет табло старых электронных часов. Несколько мгновений спустя удаётся разглядеть зелёные цифры.

Ну и дела. А ведь времени, оказывается, только половина десятого. Но уже такая страшная духота. Что дальше-то будет?..

- Может на турничок? - спрашиваю бездумно, одновременно наблюдая, как текущий час сменяется нынешней датой и обратно.

- Шо-шо?

- На турничок, - повторяю уже более осознанно, - подтянемся пару разу. Разомнёмся, так сказать.

- Не хочу, - бормочет он, осторожно вставая на ноги и расставляя руки для равновесия, - разминаться.

И тут же:

- Папа, держи меня!

Оробел, по-видимому, от собственной смелости. Оно и понятно - высота!

А разговаривает, нужно сказать, смешно пока. Вместо "Ч", у него получается "Ц", вместо "Ш" - "С". "Р" - картавится, сложные гласные звучат прямолинейно, мягкий знак где-то теряется. И помимо того, всё сказанное столь нежным голосочком само по себе звучит очень умильно.

Так что произносит он, по сути: «со-со?», «не хацю, 'асминаца» и «дези меня!».

Поневоле улыбнёшься таким потешным фразам.

Впрочем, улыбаться некогда. Спешу на помощь и поскорее протягиваю руку, пока страх не перешёл черту, и потеха не превратилась в настоящий испуг.

Опираясь на мою ладонь, медленно садится. Вновь ощутив уверенность, делает круглые глаза и радостно заявляет:

- Ты видел, я стоял?!

- Ага, молодец…

- А что ты там говорил?

- Да я насчёт турничка…

- Не, не хочу.

- Ну да, обсудили уже. На самом-то деле, я тоже не особенно хочу… Пекло ведь. Ладно, просто посидим пока.

- Шо-шо?

- Просто по-си-дим, - вроде всё уже понимает, но приходятся постоянно дополнительно прояснять детали.

- А! Хорошо!

Впрочем, ему, естественно, долго не сидится. Уже через минуту начинает вновь кочевать по разноцветным креслам, на сей раз явно намереваясь добраться до самого конца трибуны. Наблюдаю издали - действительно, устроился на краю и сидит, ногами болтает.

- Па! - внезапно зовёт.

- Что?

- Иди сюда!

- Зачем?

- Иди сюда!

- Не хочу!

- Иди-И сюда-А-а! - практически сосунок ещё, но как убедительно играет голосом. - Иди сюда, говорю!

Эх, переуверить его в чём-то не так-то и просто. Приходится вставать, и топать на зов:

- Чего звал?..

- Тут посидим.

- Ну - даёшь. А чем тебе там не сиделось?

- Так дерево. Тень, видишь?

И действительно, огромный тополь прикрывает эту часть трибуны от солнца, образуя довольно густую тень.

Эге, что-то я сплоховал, сам-то не допетрил. А ведь под деревом действительно лучше, чем на открытом пространстве. Что ж, кем-кем, а несмышлёнышем его сложно уже, пожалуй, назвать.

В общем, устроились в тени, прохлаждаемся.

Внезапно на дорожке появляется какой-то возрастной спортсмен и начинает трусцой наматывать унылые круги. Ну а мой пацанёнок, в то же самое время, сползает с сидения, и, держась за поручень, начинает осторожно ходить вверх-вниз по угловой лестнице, вслух считая ступеньки: раз, два, три, четыре, пять, восемь, девять, десять...

- А шесть и семь куда опять потерял?..

- Шесть и семь... - называет он две следующие.

- А что потом? После десяти?

- Одиннадцать?.. - смотрит неуверенно.

- Ага. Одиннадцать и двенадцать.

Переговариваясь с сыном, вполглаза наблюдаю, как медленно бежит старикан, как поднимает за собою пыль; а когда приближается к нам - как пот стекает по его утомлённому, морщинистому лицу. Первый круг, второй...

На третьем я сдался:

- Слушай, может уже в футбик поиграем? Надоело что-то сидеть.

- Давай, - неожиданно легко соглашается.

Футбольное поле неровное, кочковатое, пыльное. Газон - жухлый. Ребёнку там играть тяжело.

Зато позади трибун находится ограждённая баскетбольная площадка с резиновым покрытием, двумя полноразмерными щитами на высоких стойках, и небольшими «футзальными» воротами у сетки. Туда мы и направляемся.

Калиточка на площадку всегда открыта. Обычно в такое время старшеклассники играют там в баскетбол или футбол, а мы на них посматриваем. Но не теперь. Оно и понятно, во-первых, жара, да и потом, наверняка разъехались все.



Виталий Юрьев

#11579 в Проза
#6260 в Современная проза
#14262 в Разное
#3981 в Драма

В тексте есть: игры в игры

Отредактировано: 06.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться