15 дней Геннадия Жуковского

15 дней Геннадия Жуковского

(АРХИВНЫЕ ЗАПИСИ ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ БОЛЬНИЦЫ №5)

ВЕДЁТ: Никита Владимирович Юровский (Врач психиатрической лечебницы №3)

12.10.78. Четверг
Сегодня в нашу лечебницу поступил вызов с дома Анастасии Леновской, знаменитой певицы нашего города. Девица говорила слегка напуганным тоном. Она рассказала о странном мужчине в ободранных штанах, который спит под её окном с бутылкой «Столичной» в обнимку и засохшим огурцом на щеке.
Анастасия сказала, что через пару часов к нам приедет её слуга и отдаст его нам, но зачем психиатрической больнице обычный алкоголик-тунеядец, она не понимала.
Главврача сразу уведомили о нашем «подарке» от знаменитой певицы. Тот сразу пошёл в архив — якобы у нас уже был похожий гость.
Спустя пару часов девятнадцатилетний мальчик-комсомолец привёз того самого алкоголика. Вид тунеядца напоминал плешивую собаку с ожогами на спине — видимо, от паяльника.
Главврач разгневался и звонил во все больницы, чтобы его забрали, якобы: «Гость не нашего уровня!» А позже — в милицию, чтобы дорогая Анастасия не разбрасывала свои подарки куда попало!
Но из вежливости мужчину, напоминавшего пса, посадили греться в девятую палату — она как раз пустовала.

13.10.78. Пятница
Многое изменилось на следующий день.
Мужчина проснулся и громко закричал, кидаясь стулом по палате. Слава богу, они металлические! От грохота и криков большее количество врачей облилось чаем или водой, а пациенты настолько испугались, что забились в угол, как дети, когда слышат ругань родителей на кухне.
Врачиха Светлана Красова, красотка нашего отдела, отправилась в корпус к особо буйным, сказав: «Даже там спокойнее!»
Имя нового друга до сих пор неизвестно, но есть предположение, что Валерий — так как «подарочек» чаще всего выкрикивал именно это имя в своей неразберихе. Ждём изменений.

16.10.78. Понедельник
Спустя два выходных все вернулись на работу, кроме Светланы. Она ещё в пятницу сообщила главврачу неожиданную новость (видимо, выдумала по дороге в кабинет): у неё якобы так болят уши, что «умереть можно». Главврач, сам уставший от криков, по доброте душевной отпустил Светку. Остальным посоветовал заткнуть вату в уши и продолжать работать.
Геннадий (имя наконец-то спокойного гостя) извинился за свой вчерашний балаган и прокомментировал всё маленьким и слегка глупым оправданием: «Столичная душу сводила!»
Главврач со злостью осмотрел Геннадия, спокойно вышел из палаты, держа руки в карманах, а через два часа приказал: Генка явно нездоров, лечиться ему надо, окаянному!
Не боясь, он сообщил это самому Гене, только в более мягкой форме. Тот просто кивнул и продолжил жевать кашу. Меня назначили смотрителем за Генкой — якобы я ему понравился. Я ошалел от такой новости, но главврач с хитрой улыбкой пообещал премию и бесплатную палку колбасы в конце месяца. Если что-то не выдаст или скажет “то тебе приснилось, Никитка” — на бамбук посажу!

17.10.78. Вторник
Мой первый день присмотра за Геной.
Всё было спокойно. Я сидел рядом с дверью палаты, многозначительно попивал кофе и разглядывал рисунки на старинных стенах. Но спустя минут пятнадцать-двадцать Геннадий начал бушевать. Что-то бормотал у двери, кричал на подушку — ту же неразбериху, что и в пятницу.
Я открывал маленькое окошко в двери и кричал: «Тише будь, иначе укол сделаю!»
Гена замолкал минут на десять, а потом всё начиналось заново. Он чередовал странные действия: сначала кричал на подушку, потом бил её. Никто из наших не может поставить даже примерный диагноз. Я предполагал шизофрению, но теперь тоже сомневаюсь.
В итоге Гена с Божьей помощью уснул, и меня отправили домой пораньше.

18.10.78. Среда
Невероятные новости!
Главврач поставил Геннадию примерный диагноз: «Шизофрения у Генки нашего!» — заявил он с улыбкой.
Весь отдел прыгал от счастья. Вернувшаяся Светлана даже предлагала отметить событие, но мы решили, что это слишком — такая болезнь всё-таки горе.
Сам Гена не радовался, а храпел на весь этаж, как медведь. Под конец рабочего дня храп стих, и из-под двери начали выходить записки со странными закорючками. Сначала я подумал, что мне мерещится, но, ущипнув себя, понял — это не сон. Гена открыл в себе художника.
На рисунке почти ничего не было, кроме слов, напоминающих бред сумасшедшего. Почерк, правда, был удивительно ровным (видимо, Гена в прошлом врач). Там было написано:

«У меня не шизофрения. Я просто хочу тут посидеть, а то своего дома у меня нет».

19.10.78. Четверг
Юбилей!
Уже семь дней Геннадий у нас, и уже семь дней непонятно, куда его девать.
Весь отдел веселится и пьёт чай в кабинете главврача (благо он вчера заболел). Сегодня к Гене я не ходил — больно уж он спокойный. Скорее всего, завтра будет настоящий погром.

20.10.78. Пятница
Сегодня было такое, что и представить невозможно!
Гена каким-то образом вышел из палаты и измазал своими испражнениями все стены. Все чёртовы стены!
Уборщица ругалась на три этажа вверх, даже на крыше было слышно. Сам Гена был весь в своих «деяниях». Пол-отдела вырвало на месте.
Больше вестей нет.

23.10.78. Понедельник
Сегодня на общем совете всех врачей мы обсуждали Генку.
Светлана начала с козырей: Геннадий — случайный гость, ему в тюрьму надо!
Что с ней не так? Есть ли у неё вообще чувство сострадания?
Врач Витька, наш местный бизнесмен, хотел сделать из Генки аттракцион на входе в больницу, как в американских парках, но его быстро усмирили.
Когда дошла очередь до меня, я просто ответил «не знаю» и вышел из кабинета.
Проходя мимо палаты Генки, я услышал, как он истошно повторяет моё имя. Откуда он его знает? Я сел рядом с дверью. Начался диалог:
— Что они хотят со мной сделать? — спросил Генка.
— Не знаю, может, продолжат лечение… — тихо ответил я.
— Лечение? Я именно из-за этих четырёх стен чуть с ума не схожу, а вы это называете лечением! — агрессивно прокричал он. — А мы тут при чём? Это всё эта чёртова певица.
— Да пошла она! — Тихо будь, а то к особо буйным отправят! — прошептал я.
— Никит, увольняйся ты отсюда. Место явно гнилое.
— Вряд ли меня отсюда выпустят. Моя работа — это обещание.
— В каком смысле «обещание»? — Отец мой психом был. Я ещё с детства пообещал, что буду усмирять таких психов, как он.
— Ладно, Никитка, подумай ещё… — тихо прошептал Гена и отправился спать.
24.10.78. Сегодня в наше отделение пожаловало КГБ. Человек с самым мягким голосом, но при этом огромный, сказал, что в палате сидит известный преступник — Никита Владимирович Юровский… Стоп, что? Это же моё имя!
Управляющая сразу поправила его, назвав имя Геннадия. Почему он назвал моё имя? Может, ошибся.