1517. Мишель и Диана

ГЛАВА VII

Мишель присел, как сыч надутый,
На пень, промокший весь и голый.
Он был в сандалии обутый,
В руках – валун весьма тяжёлый.
Принц стал им бить по пню другому,
Причём бездумно и бесцельно,
И бросил, когда был разломан
Валун на два куска отдельных.

Здесь снисходительность к Мишелю
Любой обязан проявить.
Град с ливнем парня не жалели,
Вот потому и стал он бить
Пень – снять с себя всё напряженье,
Что поднабрал за день в дороге,
Без постоянного общенья,
В объятьях страха и тревоги.

Внезапно из штанов скользнула
На перелесье – алыча,
И, покатившись, утонула
В канаве, словно невзначай.
Мишель сумел её достать,
И мысль к нему пришла игриво:
А может, невидимкой стать,
Сейчас же скушав эту сливу?

Швейцарец ведь сказал, что есть
В ней волшебства источник явный.
Так может быть, пора присесть,
Узнать, солгал ли путник странный?
В рот сунуть, быстро разжевать,
И ощутить те перемены,
Что в невидимку превращать
Его заставят постепенно.

А вдруг не будет перемен,
И всё останется, как прежде:
И ногти, и сплетенья вен,
И думы о сухой одежде.
– И как я на крючок тот клюнул? –
Мысль в голову ему вцепилась,
И сливу он в штаны засунул,
Пока совсем не развалилась.

Мишель опять стал очень строгим,
Но грусти – голова полна.
Неспешно по лесной дороге
Дождя сплошная шла стена.
Серебряные капли бодро
Повсюду листья тормошили,
А сбоку два животных гордо
Жевали корм свой, не спешили.

И тут из чащи волки вышли
И сразу кинулись к ослам,
Чтоб зубы впить в животных пришлых,
Оставив косточки червям.
Ослы встревоженно застыли,
Боясь хвостами шевелить,
А рядом в небо галки взвились,
Чтобы весь лес предупредить.

Принц, несомненно, растерялся.
Хотя вообще не интересен
Он был волкам, но испугался,
И нос свой до травы повесил.
Теперь и выбора не стало –
Есть алычу или не есть?
Она сама в ладонь упала
И в рот сама смогла залезть.

И вот уже через мгновенье
Мишель не видел своих рук,
И ног не видя, с сожаленьем,
Опёрся на торчащий сук.
Он стал невидим абсолютно,
Как обещал ему швейцарец,
При этом очень неуютно,
Почувствовал себя скиталец.

Но в то же время выпал шанс
Дать бой свирепой шайке волчьей,
И принц, испуг забыв сейчас,
Пошёл в атаку храбро очень.
Он был для всех волков неслышен,
И дёргать стал их за хвосты,
Навалиться на них, и дышит
Им прямо в пасть из пустоты.

Оторопели волки сильно,
И отбежали от ослов,
В испарине весьма обильной,
Дрожа всей шерстью до усов.
Не понимая, в чём же дело,
Кто есть невидимый смельчак,
Им вызов, кинувший здесь смело,
Кого не покусать никак?

Вожак позвал своих друзей
В густой лес дальше отойти,
Чтобы понять уже точней,
Что делать - ждать или уйти?
Мишель вдогонку не бежал,
Хоть хищники его не видят,
Но как бы нюх не подсказал,
Кто их за хвост таскал здесь сидя.

И надо же, вдруг прекращает
Всё своё действо алыча,
Мишеля снова возвращая
На расстояние меча
В реальный мир под волчьи пасти,
Где он стал видимым на свет.
К тому же накаляет страсти,
Что он ещё и не одет.

Принц быстро мчится бодрым шагом
К одежде и берёт халат.
Как жаль, что слуг нет в латах с флагом,
Щиты сомкнувших строго в ряд.
Он дал приказ бы тем полкам –
Они ведь, несомненно, знают,
Как нанести удар волкам,
Вполне чувствительный для стаи.

Потом Мишель штаны надел,
И вот уже готовый был
Бежать к телеге, как хотел,
И, добежав, сундук открыл,
А там, меж всяких кастаньетов
И курток, сшитых с кашемира,
На самом дне припрятан где-то,
Кинжал, подаренный эмиром.

Наш принц, как победитель львов,
Не мог позволить, чтобы звери
Зарезали его ослов,
Чтоб он списал их на потери
В дороге вьющейся, опасной,
Свой вызов бросившей ему.
Да и стоять сейчас напрасно,
Не мог он, чувствуя вину.

А в то же время, что он сможет
С ножом против волков сейчас?
Они преследовать, похоже,
Способны всякого хоть час,
Сидят и ждут в своих засадах,
Любого на своём пути.
А значит, сперва думать надо,
Прежде, чем снова в бой идти.

Завыли тут же волки рядом,
Погнали одного осла.
Змея с токсичным, сильным ядом
Ему не так страшна была.
И он, не думая особо,
К телеге устремился тоже,
И там они с Мишелем оба
Попали в западню, похоже.

Мишель изрядно испугался,
Кричать стал всякие слова,
И что-то делать колебался.
Но, взвизгнув сзади, тетива
Стрелу послала в волчью шайку.
И принц, как повернуться смог,
Увидел жгучую ямайку,
Бежавшую к ним со всех ног.

Стрела задела волчье ухо
В жестокой стае вожаку.
Успел он тявкнуть что-то сухо,
Но, чтоб не ощутить в боку
Стрелу другую, развернувшись,
Исчез в маквисах без следа.
За ним же, в спинах изогнувшись,
Вся шайка бросилась туда.

Девчонка больше не стреляла,
Хотя, конечно же, могла,
Ведь страсть её переполняла,
Но, видно, стрелы берегла.
Колчан наплечный пуст частично,
А значит, в нескольких боях
Она участвовала лично,
С рисунком нежным на ногтях.

– Она чудесна в стройном теле! –
Отметил про себя Абей
Под сильный дождь и птичьи трели,
И он, промокший до ступней,
Проникся к ней своей любовью
И до ресниц затрепетал.
Наполнив мозг горячей кровью,
Её в фантазиях обнял.

Ямайка выглядела классной –
Невероятной красоты.
Глаза чисты, взор очень ясный,
И честный, как у детворы.
Изящны талия и ноги,
Смела ответить вероломству.
Я думаю, любой из многих
С ней сразу пожелал знакомства.

Вот и Мишель застыл немного,
Стараясь не спугнуть мгновенье.
Имея опыт на дороге
С другой красоткой в сновиденьях,
Принц очень быстро слез с тележки
И к даме сделал разворот,
Чтоб пригласить её не мешкать,
Отведать булок и компот.

Ослы при этом хвост прижали,
Им не хотелось, чтоб сейчас
Хвосты, качаясь, отвлекали,
Пока нежнейших слов запас
В порядок принц сейчас приводит
И речь готовит – удивить,
Чтоб, пока дама не уходит,
Любезностей наговорить.

Но девушка опередила
И протянула принцу руку,
И первой с ним заговорила,
Мальчишке преподав науку,
Что надо не стесняться, если
Знакомство завести готов
В столь сильно отдалённом месте
От оживлённых городов.

– Мой добрый путник, я Диана!
– Мишель… Мишель меня зовут.
Я – принц прекрасный из Ливана,
Сейчас меня в Каире ждут.
– А я – прекрасная принцесса,
И тоже путь держу в Каир.
Танцую классно полонезы,
За что приглашена на пир.

– Какой же пир, узнать нельзя ли?
– Да день рождения султана.
Они меня письмом позвали,
И вот я в золотом тюрбане,
Что очень симпатичен мне,
И в этой славной милой юбке
Бегу, довольная вполне,
С Ямайки вдаль по шишкам хрупким.

– Вот совпадение, мой дядя,
Как раз султан в Каире есть!
И я в потрёпанном наряде
Спешу за стол к нему присесть.
Мне будет важно и почётно,
Явиться с Вами в дом султана
– Ну что ж, примкну я к вам охотно,
Но ваш навес свис очень странно.

– Пожалуйста, вот зонт из хлопка,
Его прислали из Пекина.
Вощёный хлопок, верх – как лодка,
Пропитанный слюной дельфина,
А сверху шерсть лежит овечья –
Под ним и дождик Вам не страшен.
Держите зонтик у предплечья,
А я достану миски с кашей.

Мишель стал быстро и занятно
Посудой громко громыхать,
И после, с запахом приятным,
Все яства путнице давать:
Заморские хурма и дыня,
И каша сваренная есть,
И яблоки дал в чаше синей,
Которых в кузове не счесть.

Ослы подняли уши строго –
Они хозяину внимали,
Хоть говорил он здесь не много,
Ему общаться не мешали.
Понятно даже и ослам,
Что парень увлечён девчонкой,
А волки жаждали мосла
Ослиного и выли звонко.

Мишель заметил краем глаза,
Что хищники опять подходят,
Следят за каждой его фразой,
Ещё и глаз с него не сводят.
Потом, застыв на две минуты,
Их с ухом раненым вожак
Под кедром развернулся круто,
И прочь пошёл, неслышно так.

Ну, вот война и разрешилась,
Все волки убежали в чащу.
В ветвях густых их шайка скрылась,
Умчалась с воем леденящим.
Ослы обрадовались очень,
Да и Мишель вздохнул от счастья,
Да и Диана, между прочим,
В веселье приняла участье.

Она залезла на солому,
Накрыв её сухою тряпкой,
И стало хорошо, как дома,
Ей на соломе этой мягкой.
Глазами, как у оленёнка,
Она смотрела на скитальца,
Чтобы оценить в раздумьях тонких,
Что ждать в дороге от ливанца.

– Смотри, компот есть! – принц сказал,
Любуясь дамой столь красивой,
И тут же ей стакан свой дал
Весёлой, искренней, счастливой.
Он обожал быть милым дамам,
И обаяние Мишеля
Пришлось красавице по нраву,
Да так, что щёки покраснели.

– Вы знаете, я – гуахиро,
Мой род – индейцы араваки.
Я ем и каши, и кефиры,
Суфле из желудей и злаки,
Но в холод нужно кушать мясо,
Давай добудем куропатку.
Ты не читал, где, может часом,
Что мясо – мышцам подзарядка.

– Да бросьте, в мясе нет клетчатки!
Сейчас орехи я найду –
Они нам станут подзарядкой.
Как Солнце всем цветам в саду
Дают энергии так много –
На миллион шагов пути!
Я слышал от индийских йогов:
Орехи ешьте, чтоб цвести.

Хотя вы и без них цветёте,
И я сейчас такой счастливый!
Я словно нахожусь на взлёте –
Вы – изумительно красива!
Я всё-таки для Вас орехи
Сейчас в ладонях принесу,
А грязь и звери не помеха
Мне в этом сказочном лесу.

Мишель не замечал дождя,
Который был ещё силён,
И, вновь с телеги вниз сойдя,
Согласия ждал мокрый он.
Диана оглянулась быстро
И, руку вытянув вперёд,
Дала понять, что – рядом чисто
И вдаль умчался волчий род.
– Мишель, вы только аккуратно:
В лесу ведь хищников полно.
Найдёте – так бегом обратно.
Коль нам совместно суждено
В Каир осиливать дорогу,
Давайте защищать друг друга,
Так что зовите на подмогу –
На луке тетива упруга.

Диана рассуждала верно:
Лес был опасен впереди.
Медведь, ливанская гиена
И камышовый кот среди
Густых ветвей, что вниз просели,
Могли любого потрепать –
И как еду, и так, без цели,
Чтоб продолжали уважать.

И те же волки, что недавно
Ослов хотели растерзать,
А после принялись бесславно,
От стрел Дианы убегать, –
Гарантий нет, что не вернутся,
Не примутся в засаде ждать,
Чтоб снова в спинах изогнуться,
Свою охоту продолжать.

Но принц на это не смотрел,
Он был уже в плену мечтаний
И никогда бы не посмел
Не выполнить тех обещаний,
Какие он давал, влюблённый
Сейчас в девчачий шарм прелестный,
И вот, как вихрем унесённый,
Он в чаще был уже древесной.

Диана только лишь вздыхала:
– Куда сейчас Мишеля тащит?
И эта мысль её пугала –
Так неизвестна эта чаща,
Жестока и непроходима,
И хищников опасных много,
Что часто не проскочат мимо
Всех заблудившихся в дороге?

Сама, проделав путь огромный
С Ямайки через океан,
Она изведала, как волны
Там превращались в ураган.
Как судно разгонялось морем
До скорости весьма опасной,
Но даже в буре на просторе,
Она пыталась думать ясно.

А после – снова приключенья:
В Севилье судно поменяла,
Ей помогали и везенье,
И то, что плыть не уставала.
Корабль смог в Бейрут добросить,
И здесь такие же задачи –
С себя сомнений ворох сбросить
И выбрать путь свой на удачу.

Ну а Мишель, в стремленьи быстро
Понравиться принцессе милой,
Способен оценить ли риски
И рассчитать для боя силы,
Когда бродяга с длинной палкой
Или животное какое
Решат, что он настолько жалкий,
Что сдастся здесь вообще без боя?

Прошли минуты в ожиданье,
Диана уж идти хотела
За принцем, затаив дыханье,
Крадучись по лесу умело,
Чтоб в чаще не подставить спину
Смышлёной рыси, очень быстрой,
Что может покромсать активно
Когтями лапы мускулистой.

Но вот мелькнул в ветвях зелёных
Наш принц, вернувшийся назад.
Орехи грецкие в ладонях
Он нёс, при этом сильно рад.
Орех был абсолютно дикий,
И здесь, на травяном ковре,
Девчонка с парнем сели тихо,
Собой довольные вполне.

Мишель сказал, что снова волки
Подсматривали из-за кустов,
И выли тихо без умолку,
Но им сейчас не до ослов.
У них случился сложный бой –
В попытке свергнуть вожака,
Они схлестнулись меж собой,
Кусаясь жёстко за бока.

Ослы же наслаждались кормом
И грызли ветки все подряд.
Они уже вернулись в норму,
Но всё ж недалеко стоят.
Они прекрасно понимали:
Диана здесь – защита их,
Не даст она, чтоб им поддали,
Хвосты им, потрепав за миг.Принц не сводил с красотки глаз,
Она смеялась его шуткам.
Так просидели целый час,
И он дарил ей незабудки
И много-много тёплых слов
Ей говорил, не прерываясь,
Что даже уши у ослов
Повисли, от лапши качаясь.

На звуки дружеской беседы
По дереву спустилась белка –
Она была не привереда
И рада всем подаркам мелким.
Облюбовав ближайший куст,
Зверёк махал хвостом красивым,
Чтобы вызвать к себе кроху чувств
У путников таких болтливых.

Друзья, конечно, поделились
Орехами с той самой белкой,
И сами ими насладились,
Их разбивая на коленках,
Используя булыжник ловко,
Чтобы ядро оставить целым.
На то нужна была сноровка –
В чём здесь Диана преуспела.

Мишель изрядно удивился
Такой проворности Дианы,
И второпях за ней учился,
Усеяв скорлупой поляну,
А сверху белка вниз кидала
Сплошь рядом ту же шелуху –
Всё это быстро намокало,
В зелёном исчезая мху.

– Спасибо, что спасли ослов. –
Сказал Мишель. – Их чуть не съели!
– Не надо благодарных слов,
Что ласковы, как птичьи трели.
Давай на ты уж перейдём.
– Давай, принцесса, я согласен!
С тобой готов я день за днём
Делить наш путь, что столь прекрасен.

Друзья впрягли ослов в телегу,
И покатилась вдаль она.
В ней хаос, словно от набега
Царил, да и черпать со дна
Пришлось в местах отдельных воду,
И рейку доломать с угла,
Чтоб остриём она по ходу
Кого-то ранить не смогла.

А дождь уже давно прошёл,
И молний гром затих прилично,
И, возбуждённый, вновь расцвёл
Мишель Абей – что есть логично,
А после кончился и лес,
А с ним и горы в снежных шапках,
И, осмелев, Мишель полез
К принцессе ближе, скинув тапки.

Но получил лишь по рукам!
Принцесса вмиг его отшила,
Лишь губы подпустив к щекам,
Чтоб пару раз их чмокнул мило,
А потому, что воспитали
Её красавцев опасаться,
И, если что и разрешали
До свадьбы – только целоваться.

Диана не могла в телеге
Особо долго находиться,
Решила упражняться в беге,
Чтоб телом лучше сохраниться.
Но здесь ослы не подкачали,
За девушкой помчались вслед,
И очень весело скакали,
Мишель же рисовал портрет.

Он стал писать принцессу в красках,
Такой, какая она есть,
С особой нежностью и лаской,
Стараясь полностью учесть
И шарм её, и утончённость
Очаровательной фигуры,
А также ловкость и смышлёность,
И привлекательность культуры.

Диана это оценила,
Поправив шёлковую блонду,
Сказала, что рисунок милый
Похож на Лизу дель Джокондо,
Чей образ искренний Да Винчи
Запечатлел совсем недавно,
И если есть в мазках различье,
То не совсем уже и явно.

Мишель от похвалы стал красным.
Он знал чуть-чуть о Леонардо,
Великом мастере прекрасном,
Что элементы авангарда
В искусство внёс, и все приёмы,
Что в смешивании красок сочных
Сейчас художникам знакомы –
Его наполовину точно.

И вдруг Диана встала ровно,
И вдаль направила свой взгляд,
Заметила, на поле словно,
Какие-то кусты стоят
Причём, ветвистые, с плодами.
– Да что же это может быть? –
Диана только жмёт плечами,
Не может тут сообразить.

– Мишель, так это что, картошка
В Ливане на полях растёт?
Так может, пусть тогда лукошко
Один из нас сейчас возьмёт,
И накопает, там полазив?
И сварим, скуке вопреки,
Чтобы меню разнообразить,
В костре, картошку, у реки.

– Да нет, ты здесь ошиблась, спутав.
Картошка? Что это такое?
Ты тычешь на поляны с нутом
Своей прелестною рукою.
Горох турецкий – он зовётся,
Но тоже вкусный, если что.
И коль попробовать неймётся,
Пойду нарву тебе его!

Мишель был прав, когда отметил,
Что не знаком Ливан с картошкой:
В шестнадцатом, суровом веке
Её с Америки немножко
Испанцы лишь в Мадрид возили,
И долго не могли понять,
Съедобен этот овощ или
Им лучше трюм не засорять.

Диана же, наоборот,
Картошкой дома объедалась.
У них имелся огород,
И вся семья с него питалась.
Картошка в солнечной Ямайке
Была веками всем известна,
И каждая домохозяйка
О клубнях отзывалась лестно.

А нут принцесса не хотела,
Зато ослы не против были,
И им прям с поля прилетело –
Мишель с Дианой там отрыли
Неспешно два куста гороха
И принялись ослам кидать,
Что радостно, с глубоким вздохом,
Их сразу начали жевать.

Вот так и стало всем приятно
После столь сильного дождя.
Хоть день был скомканный, невнятный,
Мишель сейчас нашёл себя
Как ухажёр красивой дамы.
Диана же нашла телегу
С попутчиком и всяким хламом,
Где было очень много хлеба.

И ей, уставшей и голодной,
Тот хлеб казался очень вкусным,
Ещё и испечённый модно,
С любовью, с материнским чувством.
Да и Мишель ей приглянулся
Своим весёлым лексиконом,
К тому же он сейчас разулся,
Не пачкал обувью солому.


И так, с симпатией друг к другу,
Два человека молодых,
Сейчас свой путь держали к югу,
И на морально-волевых
Ослы тянули вдаль тележку
По грязи и по бездорожью,
Где нет порой даже ночлежек,
А лишь поля с овсом и рожью.

А день спустя друзья сменили
Ослов на скаковых коней.
Конечно, много доплатили,
Зато теперь уже быстрей
Пейзаж менялся, и районы
С пустыней, речками и лесом,
Им стало проще брать с разгона,
Чем на телеге под навесом.

Прекрасный конь – скакун арабский,
Старейший в мире, величав.
Он видел, как застенок рабский
Спартак разнёс, свободным став,
Как Александр Македонский
Менял границы государств,
И как полки степей монгольских
Завоевали много царств.

Мишель был восхищён Дианой,
Красивой, умной, интересной,
И потихоньку о Ливане
Стал забывать, уж если честно.
Обида прежняя прошла,
Скучать красотка не давала,
Которая его нашла
В лесу, да и очаровала.