1517. Мишель и Диана

ГЛАВА VIII

Неслись герои по маршруту:
Тир, Хайфа, смелый Ашкелон,
Залив Эль-Бардавиль. Так круто
Увидеть, как прекрасен он!
Разрушенная крепость Чара,
А после снова по прямой –
Барханы, пальмы и хибары –
Мелькало всё наперебой.

Мишель, сменив своих ослов
На лошадей прекрасных южных,
Торговцу передал без слов
Сундук и всякий хлам ненужный,
Оставил только кастаньеты,
Кинжал и книгу с собой взял,
Ну и, конечно же, монеты
И драгоценности забрал.

Монеты золотые кучей
Приятно грели ему руки,
И путь не выглядел так скучно,
И ласковы казались звуки.
Принц мог за них позволить отдых
В прекрасных гостевых домах,
А также питьевую воду,
Что брали высоко в горах.

Он также мог себе позволить
Ухаживать здесь за принцессой,
Играть попеременно роли
То друга ей по интересам,
То покровителя с деньгами,
Кто смеет все её желанья
Мгновенно днями и ночами
Осуществлять с большим стараньем.

Торговец и копьё хотел,
И принц не отказал, бесспорно,
Зато седло, в какое сел,
Смотрелось на арабском чёрном
Коне, как элемент искусства,
Буквально высшего разряда.
Здесь даже и наспинник прусский
С седлом тем не лежал и рядом.

И вот засёдланные кони
Помчались по полям бескрайним.
Теперь телега не утонет
В огромной луже утром ранним,
Ведь нет же тут телеги той
У принца – он её сменял,
Когда наглядный деловой
Обмен с торговцем совершал.

И снова рысь, галоп, карьер –
Все виды основных аллюров.
Мишель с Дианой на манер
Солдат в седле прямы фигурой.
Животные сильны и свежи,
На каждом всадник молодой,
И принц к принцессе очень нежен,
Следит за ней, как за собой.

– Диана, ты летишь так быстро,
Без плётки жёсткой и без шпор.
– Мишель, наш путь настолько чистый,
Что конь мой сам во весь опор
Несётся, потому что знает:
Он может славно порезвиться
И, что ему не помешают
Свободным бегом насладиться.

Красив Синайский полуостров,
Близка столица фараонов.
Народ в одеждах ярких, пёстрых,
Трудом тяжёлым изнурённый,
В пути Мишелю и Диане
Всё чаще здесь встречаться стал,
Но не роптали египтяне –
Нрав благородный не давал.

Попался на коне попутчик,
Показывал друзьям дорогу,
Чтоб обойти песок зыбучий,
Опасный с хваткою бульдога.
Никто не смог спастись оттуда
Без брошенных ему сетей,
Такие вот свои Бермуды
Охотятся тут на людей.

Но всё равно друзья решили
Поехать посмотреть то место,
А там, как раз, пески схватили
За ноги жениха с невестой,
Что перед свадьбой прогуляться
Пошли и рухнули в трясину.
Песок топить их стал пытаться,
Большую применяя силу.

Мишель с коня уздечку снял
И бросил девушке отважно.
Жених ей сбоку закричал:
– Ложись на спину – это важно!
Обоим повезло, бесспорно,
Что провалились по колено.
Принц крепко сжал ремни проворно –
Невесту вытащил из плена.

Теперь жених не шевелился,
Чтоб глубже вниз не погружаться.
В объятья суженой просился
И продолжал ей улыбаться.
Его втроём уже тянули
И кое-как освободили,
Но всё ж пески его разули
И обувь жадно утопили.

От счастья лица засветились
У встретившихся молодых.
Невеста тут же ухитрилась,
Подпрыгнув на ногах своих,
Мишеля смело чмокнуть в щёку,
И принц доволен сразу стал –
Проехал времени он столько,
И первый человек обнял.

Принц и принцесса отвезли
Влюблённых от песков подальше,
И те ладонь в ответ трясли
Им пять минут без всякой фальши.
И выражение их чувств,
Их благодарности публичной
Происходило без занудств
И в высшей степени прилично.

Потом скитальцы наши в лавках
Искали пропечённых булок.
Торговец в красной безрукавке
Направил пару в закоулок.
А там, в огромных жарких печках,
Пеклись хрустящих сушек горы.
Их связки вешали на плечи
Все покупатели-обжоры.
Принц осмотрелся – повсеместно
Прилавки хлебные стояли,
И взгляд был неизменно честный
У тех, кто булки продавали.
Но здесь считалось крайне важно
Хотя б чуть-чуть поторговаться –
Не так, чтоб очень абордажно,
А чтоб невежей не казаться.

Каир в тот год являлся главным
Поставщиком зерна соседям.
Подобный важный статус славный
Был гордостью в любой беседе,
Ведь даже Рим великолепный
В Египте закупал пшеницу –
Галеры морем Средиземным
За ней тянулись вереницей.

Бесстрашный флот плыл под охраной.
Пираты нападали часто,
Но римляне привыкли явно
К маршрутам здешним столь опасным,
Ведь хлеб был для страны – опора,
В ней голод был недопустим,
И римляне корсаров свору
Не звали к кораблям своим.

Но если всё же бой случался,
Звенели копья, сабли – сталью,
И был зарезан, кто попался,
Или разрублен вертикально
От хлёсткого мечом удара –
Великий Рим не знал пощады
К тем, кто зерно хотел взять даром,
Начав их кораблей осаду.

Но и пираты не сдавались,
И ночью снова нападали.
На римлян с яростью бросались
Толпою дикой, и летали
Повсюду стрелы в опереньях,
Впивались в римские щиты,
И, иногда сопротивленье
Ломали гости с темноты.

Потом солдат сгоняли в угол,
Где обращались очень жёстко.
Кто буйный, связывали туго,
Кто дерзкий, тех пороли хлёстко.
Затем смягчались, пить давали
И тем освобождали руки,
Кто здесь безропотно молчали,
Лишь зубы скаля, словно щуки.

С утра же пленные солдаты
Давали на вопрос ответ:
Хотят ли искупаться в латах
Иль предпочтут встречать рассвет
В ботфортах, в шляпах, с саблей, с пращей,
Вступив пиратами в отряд?
Какой ответ давали чаще –
Историки пока молчат.

И вот, купив, чего желали,
Мишель с Дианой в сёдлах снова.
Глаза их счастье выражали,
Опять стучат коней подковы.
Принц улыбается принцессе,
Она в ответ ему смеётся.
Он не находит себе места,
Поцеловать её неймётся.

Ночами звёзды их ласкали
И нежно улыбались вслед,
Ещё дорогу освещали,
Чудесный излучая свет.
В красивых белых одеяньях
Мишель с Дианой напрямик
Такие крыли расстоянья,
Что сами удивлялись вмиг.

Но разве может принц угнаться
За дочерью индейцев гордых,
Что за секунды оторваться
От всех своих врагов способна?
И хоть принц вовсе и не враг,
Диана хочет показать,
Что впереди она на шаг
Всегда готова вдаль скакать.

Прошло пять суток, и Каир
Открыл для путников ворота,
Но только встретил их не пир,
А лишь военные заботы.
Мишель с Дианой изумились –
В столице было неспокойно.
Правитель с войском против бились
Разбойных армий, недостойных.

Каир уже был окровавлен,
Осман Селим брал его штурмом.
Народ взбешён был и растравлен
И открывал повсюду тюрьмы.
Агенты, воры, палачи
Посеяли мгновенно смуту,
Но патриоты, взяв мечи,
Военных жаждали салютов!

Османов отгонял от стен
Султан Египта Туман-бей.
Он был бесстрашный, и колен
Не гнул перед ордой гостей
Непрошеных, с кривым мечом
В руке, не знающей пощады.
Великий воин напролом
Повёл мамлюков снять осаду.

Особо стойко бились с турком
Аланы – воины с Кавказа,
Их отличали все по буркам,
Они и в бой бросались сразу.
Османы лишь вдесятером
Могли кочевника достать,
Что щит любому топором
Умел с размаху пробивать.

Ещё отметили османы:
Кочевники храбры, как львы.
И вскачь летящие аланы
Действительно весьма сильны,
Как и военной подготовкой,
Так и искусством побеждать.
Весёлый, дерзкий, храбрый, ловкий,
Алан способен досаждать.

В Ливане о войне в Египте
Все знали только в виде слухов.
Во время разных чаепитий
Один шептал другому в ухо:
– Каир стоит, солдаты в шрамах
Не уступают супостату,
И только трус с домашним хламом
Бежит от пушечных раскатов.

И в то же время рать османов
Была немерено сильна,
И янычары – великаны,
На город хлынув, как волна,
В резне нисколько не жалели
Защитников своих домов.
Повсюду зарево висело –
Горел в пожаре каждый кров.

Стекались в Нил потоки крови,
В осаде город голодал,
И всадники, коней пришпорив,
Сражались в шлемах без забрал.
Османских флагов была туча,
Уже повешена повсюду.
Сгоняли турки пленных в кучу
И превращали в трупов груду.

Защитники метали копья
И вдаль пускали сотни стрел.
Им даже помогали топи –
Обоз врагов в болоте сел,
И скарб, награбленный в набегах,
Пришлось османам скинуть в тину,
Чтоб тем освободить телеги
От плена вяжущей трясины.

И всё же армия Египта
Не выдержала вражьей силы.
Как скажут после манускрипты –
На пушки с луком шли эмиры.
Селим разбил их, кто остались –
Тем стало трудно отбиваться,
И войско на конях помчалось
С резервами сформироваться.

Потом вернулись с новой волей,
Но проиграли пушкам луки.
Османы плётками пороли
Всех, кто носил колпак мамлюков.
Рубили головы на плахе
И, вешая их на столбы,
Они держали город в страхе,
Чтоб он не продолжал борьбы.

Османами убиты были
Десятки тысяч египтян –
Те, кто отпор давать решили,
Включая мирных горожан.
Шамшир, палаш и ятаган
Вонзались быстро так в их лица,
Что даже падая стакан
Не успевал ещё разбиться.

Через три года сын Селима –
Стратег мудрейший Сулейман
Решит затмить величье Рима
И выйдет в сторону Балкан,
Где разгромит войска боснийцев,
Болгар и венгров беспощадно,
Их страны превратив в частицы
Своей империи громадной.

Османы были сильно дики
И усмиряли всех жестоко,
Огульно применяли пики
И брали крепости наскоком.
Обученные воевать
И, следуя менталитету,
Они сажали свою знать
Наместниками в вилайеты.

Константинополь на столетья
Стал символом войны и страха.
Вассалы получали плетью
От турков по спине с размаху.
Османской Порты все боялись,
Ей покорённые народы,
Ну, а потом она распалась –
В империю пришла свобода.

Мишель расстроился ужасно,
Он не предполагал в дороге,
Что здесь так страшно и опасно,
И высший уровень тревоги
Введён уже по всей стране,
И, чувствуя себя в капкане,
Он, раздосадован вполне,
Упрёком докучал Диане.

– Откуда право знать мне было –
Оправдывалась вслух Диана, –
Что здесь страна в войну вступила?
– Ну, ты же письма получала!
– Там был лишь ворох приглашений,
Ангажементы и записки,
И папа отгонял сомненья,
Что дочь здесь будет в крайнем риске.

– И мой отец, и дед не знали, –
Не в шутку бушевал Мишель, –
Ведь если б знали, не послали
В Каир за тридевять земель,
Залитый по колени кровью.
Теперь мы оба в западне,
А ты не шевелишь и бровью,
Своею чувственной вполне.Он ссорился с ней средь развалин,
Сожжённых башен и шатров,
Разграбленных опочивален,
Золой покрытых от костров.
А рядом – шахты и туннели,
Где прятался простой народ,
Готовый там сидеть недели,
А может, до седых бород.

И вдруг Диана в изумленье
Мишеля стукнула под дых,
Так резко, что Мишель с рожденья
Не ощущал толчков таких.
Он сразу, рот скривив, присел,
Как бегуны легкоатлеты,
А в это время пролетел
Над ухом болт из арбалета.

– Вот это да! В столь жуткий миг
Твоя реакция бесценна! –
Принцесса от Мишеля крик
Услышала в ответ мгновенно.
– В укрытье! – дёрнул принц Диану,
За камень потащив подругу,
И там, в тревожном ожиданье,
Мишель замолкнул от испуга.

Принцесса же невозмутимо
Стрелу для лука вынимала
И наблюдала за мужчиной,
Кого в стрельбе подозревала.
Она заметила движенье
И натянула тетиву –
Осман был это, без сомнений,
Что скрыться побежал в листву.

Мишель был очень благодарен
Диане за своё спасенье,
Сидел, весь мокрый от испарин
И изумлён от потрясенья.
Болт был похож на острый дротик,
Но только арбалетом пущен,
Из-за чего и быстр в полёте,
И беспощаден вопиюще.

Но вместе с тем, раз не случилось
Часть плоти дротику пронзить,
На принца снова накатилось
Желанье спорить, и вносить
Он в спор стал нотки раздраженья,
Дразнил словами ледяными
Ту, кто дала ему спасенье,
И донимал, конечно, ими:

– Диана, ты тверда, как камень!
Твоя невозмутимость явно
Не вписывается в пониманье,
Какую цель ты видишь главной?
Сражаться нам против османов
Или стрелой от них бежать?
Скажи, что надо сделать, ладно,
Чтоб мог я план твой понимать.

– Так ты находишь неуместной
Мою невозмутимость здесь?
Тогда, Мишель, отвечу честно:
Эмоций и испуга смесь
Тебе не даст подумать ясно,
А ясность мысли нам нужна
В том месте, где весьма опасно,
И где сейчас идёт война.

Вообще Диана удивилась:
Мишель лишь чудом уцелел,
Но ничего не изменилось –
Словами сыпет, да и смел
Намного больше стал, чем прежде.
Другой сейчас бы тут упал
И так бы и лежал в надежде,
Пока стрелок не убежал.

Но принц в грязи валяться словно
Особо здесь и не хотел,
Наоборот, уже сел ровно
И арбалетчика презрел.
Диана поняла, что важно
Ему ответ дать на вопрос,
И тоже рядом с ним отважно
Привстала, вздёрнув классный нос.

– Принц, я же не стратег великий,
Чтоб план иметь в опасный миг.
Гляди, в туннелях сколько тихо
Людей сидят – их шанс велик
Остаться целыми, укрывшись.
Быть может, нам примкнуть к ним тоже?
Залезем в дыры, изловчившись,
Где нас и не заметят, может.

– Нет, я не думаю, что турки
Не станут обходить пещеры.
Проверят в каждом закоулке
Все щели словно как пантеры.
Исследуют любую крышу,
В колодцы слазят посмотреть.
Нет, я хочу другое слышать,
Логичное хоть что-то, впредь.

Диана поняла: беседа
Вмиг станет кислой, как лимон,
Если колоть Мишеля следом
Подобным ядом, как и он.
И девушка в красивом платье,
Поправив красные чулки,
Его ладонь взяла в объятья
Своей заботливой руки.

Мишель почувствовал, как страсть
В нём всклокотала от Дианы,
Он стал желать с ней в пыль упасть
Дороги около бурьяна,
И обнимать, и целовать
Всю ночь, забыв о той войне,
Что продолжала убивать
Людей в разрушенной стране.

Однако в мыслях у Дианы
Не это было абсолютно:
Она вынашивала планы
Снять залу в домике уютном.
Ведь после долгого пути
Им нужно бы поспать немного,
Чтоб завтра свежими пойти
Опять в опасную дорогу.

А в это время арбалетчик
Заметил их вдвоём за камнем.
Но он был очень опрометчив,
Решив добить девчонку с парнем.
Пошёл на них с мечом по пыли
Дорожной, вовсе, без испуга.
И в этот миг стрела навылет
Прошла через его кольчугу.