1517. Мишель и Диана

ГЛАВА IX

Каир семнадцатого года
Был изумительно красив.
Тогда считался очень модным
Геометрический мотив
В резьбе по камню: своды, стены –
Всё украшалось той резьбой.
Архитектура, несомненно,
Была в стране передовой.

Любой хороший камнетёс
Считался очень уважаем,
А тот, кто мог построить мост,
Здесь был вообще не порицаем.
Стекались зодчие степенно
С далёких стран, с краёв чужих,
Делиться опытом бесценным
Или учиться у других.

Но вместе с тем тут сочетались
И яркий блеск, и нищета,
И все безудержно боялись,
Когда не орошал места
Для дальних пашен Нил огромный,
Из-за жары не разливался.
Ему надоедало словно –
Тогда народ переселялся.

Миграция была удобной
Для самых крупных городов,
Что были более способны
Кормить рабочих мужиков
И в засуху колодцы рыть
До глубины на сто шагов,
Чтоб было и самим что пить,
Да и своих поить коров.

Мишель задумчиво смотрел
Вдаль на разрушенные крыши,
Селим столицу взять сумел,
Но здесь не становилось тише.
Велась охота на любого,
Кто мог османам дать отпор,
И стрелами по всем дорогам
Утыкан был любой забор.

Бросали люди хлам домашний,
Бежали, каждый кто куда,
Кидали дом, овчарни, пашни.
Другим казалось – ерунда:
В стране лишь просто свергли власть,
Какая разница – кому
Платить от урожая часть?
Ведь не отняли целину.

Действительно, султана свергли,
Но только свергли чужеземцы,
Все книги, разбросав, как кегли,
Что написали уроженцы.
Порядки, правила, законы
Летели вниз в большой костёр
В египетском дворце с балкона,
Изъятые со всех контор.

Взамен туда несли османы
Другие правила совсем:
Египет, Сирия с Ливаном
В порядке объясненья всем
Считались ныне их владенья –
Империи подчинены,
А партизанские движенья
Сейчас вообще запрещены.

Но не сдавались патриоты,
Желая поквитаться очень,
И на турецкую пехоту
Без страха нападали ночью.
Но только если был отряд
Вдали от главных сил османов –
Герои шли сражаться в ряд
С мечами, не скрывая планов.

Солдаты, что смогли сбежать,
Своё просили руководство,
Что меры надо предпринять
И показать всем превосходство
Турецких пушек и мечей,
Найти обидчиков османов,
И в лютой ярости своей
Дать бой несносным партизанам.

Восставших патрули ловили,
Кувалдами ломали кости,
Залили кровью всё на мили
Вокруг непрошеные гости.
И потому сдаваться в плен
Каирцам было не с руки –
Их сразу ставили у стен,
Чтоб в спины им воткнуть клинки.

Но и османам доставалось,
Не все к ним выходили с миром
Из тех домов, что здесь остались
После того, как их мортиры
Расстреливали монотонно
С лафетов прочных за стеной.
Летели ядра по наклонной,
Сметали всё перед собой.

Селим отлил так много пушек,
И столько кораблей спустил,
Что заставлял все страны слушать,
О чём он с ними говорил.
Хотя претензии всё те же:
Безоговорочно признать
Турецкими весь список свежих
Земель, что смог завоевать.

К Мишелю вновь вернулись мысли,
Что он от дома далеко,
Но руки в ужасе не висли
Дианы – спутницы его.
Она смотрела взглядом чистым,
Красотка с луком на плечах,
В глазах её сверкали искры
От дум о турках-палачах.

И ими вслух она делилась,
Ей жалко было египтян,
К каким не проявляли милость,
Те, кто пришёл сюда не зван
С ножом, с мечом, с копьём кровавым –
Колоть, и резать, и рубить,
Не ради денег или славы,
А жажду крови утолить.

Египет натиска османов,
В те годы выдержать не смог.
И пал как и другие страны,
Буквально, сразу сбитый с ног.
Разрушена была столица,
Разбита армия хозяев.
– Мишель, а может, это снится?
– Диана милая, не знаю!

Нам нужен твёрдый план, что делать,
Что нам с тобою предпринять:
Или скакать к свободе смело,
Или жестокий бой принять
Оружие достав бесстрашно?
Но хватит ли в колчане стрел?
А может дабку вместе спляшем,
Размяться вдруг я захотел.

– Согласие с тобой важнее,
Мишель, чем бесполезный спор.
Ведь только вместе мы сумеем,
Закончив личный наш раздор,
Понять, как выбраться отсюда.
Война не кончится сейчас,
И потому нам надо думать
Хотя б немного и о нас.

– Но что же делать, что же делать? –
К Диане вопрошал Мишель. –
Какой-то шаг нам нужен смелый,
А то, похоже, как на мель
Попали ныне мы при шторме.
Османы плотно наседают,
И я желаньем переполнен
Бежать, но вот куда – не знаю.

– Так в том и смысл – куда нам скрыться?
Каир закрыт ведь на замок!
– А, если – выпить и забыться?
В запое переждать виток
Чудовищного напряженья?
Пойти в таверну к морякам,
И прекратить своё движенье
На пару дней, напившись там.

– Родню расстроишь, не забыл ты,
Что именно они желают?
Чтоб правильным на свете был ты,
Гнал мысли, что тебе мешают
И тащат в кабаки развлечься.
Семье ты нужен как мудрец.
Так что пора тебе заречься
От тяг к гулянкам, наконец.

Диана – просто загляденье –
По ходу диалога стала.
Осанка гордая с рожденья,
И прелесть нежного овала
Лица притягивала сильно,
И хоть Мишель был раздражён,
Он понимал, что весь стабильно
В любовь к девчонке погружён.

Он пальцы рук её целует,
Но точно знает, что сейчас
Они вдвоём весьма рискуют,
И надо бы в столь грозный час
В любом доступном направленье
Вперёд нестись им ураганом,
Упёршись сапогами в стремя,
Из окружения османов.

Но взят Каир, зажатый в клещи,
Повсюду ходят патрули,
Сплошной заслон почти без трещин –
Вблизи кордоны и вдали.
Метались жители столицы,
Кто здесь ещё остался цел,
И лишь высовывали лица –
Их луки брали на прицел.

Каир был точно не Бейрутом,
Но также как Бейрут, красив.
Он словно дольки от грейпфрута
И свеж, и сочен, вдохновив
Художников писать картины,
Чтоб передать его дыханье
У Нила бурного в низине
Шестьсот годов существованья.

Его названье в переводе
Одно лишь значит – победитель.
Он, как звезда на небосводе,
Ведёт всех в новую обитель,
Кто ищет лучших ощущений,
Любви и тихой эйфории.
И вот сейчас он пал в смущенье
В сражении при Ридванийи.

Качался на качелях месяц,
Свой взор в Египет устремив.
Герои захотели взвесить,
Что делать, чтоб, не получив
Стрел метких от османов тучу,
Сбежать быстрей от патрулей
И в чаще спрятаться дремучей,
Хотя бы лишь на пару дней.

– Диана! – крикнул принц принцессе,
Вдруг вспомнив случай очень странный. –
Однажды я в коварном месте
Завяз с телегой деревянной
И слышу выстрел с аркебузы –
Тот выстрел произвёл швейцарец.
Что был на вид немного грузный,
Хотя совсем ещё не старец.

Сказал, он – Алессандро с Берна.
Помог мне вытащить телегу.
Мы час её толкали, верно,
Чтоб в луже избежать ночлега.
Потом он дал мне алычу,
Но, чтоб ты не свалилась с ног,
Я может лучше промолчу,
Зачем он сунул узелок?

– Ну, объясняй смелей, Мишель, –
Диана громко рассмеялась. –
Ты словно ловкая форель,
Какая в сети не попалась.
Ты хочешь заинтриговать?
А для чего тогда ты начал?
Уж продолжай теперь давать
И получать на это сдачу.

– Отлично! Слушай: “если сливу
Одну всего лишь только скушать,
Невидим станешь”, – он хвастливо
Сказал, и я решил послушать!
И правду удалось узнать:
Я съел и стал невидим весь.
Давай сейчас, чтобы сбежать,
Опять съедим по сливе здесь.

– Ну что же, если это так,
То я согласна съесть её.
Пойти на столь рисковый шаг –
Есть смысл, призвание моё.
Но надо бы помыть их прежде,
А, так как рядом нет воды,
Потру хотя бы об одежду,
Чтоб свежей грязи снять следы.
– Стоять! – вдруг рявкнул чей-то голос,
И принц подпрыгнул от испуга.
Диана же, поправив волос,
Собою заслонила друга.
Взяла стрелу с пером гусиным,
Воткнула дерзко в тетиву:
– А ну, невежливый мужчина,
Осмельтесь выйти на траву!

Взгляд двух друзей был обращён
На старый скошенный коровник.
За ним и находился он,
Испуга сильного виновник,
Что вверг в оцепененье принца
С Дианой, милой и желанной,
Следившей, чтоб каких гостинцев
Не получить сейчас нежданных.

Спокойствием Дианы вновь
Мишель был поражён всецело.
Его застыла в венах кровь,
Принцесса же довольно смело
Решила дать отпор солдату,
Без понимания, кто он,
Хоть эти выходки чреваты
Для тех, кто драться не рождён.

Но только вот принцесса в войнах
Росла на острове своём,
И потому была спокойна,
Глаза её горят огнём.
Лук выгнулся, стрелу зажала,
Направленную на сарай,
Откуда рявканье звучало
В тот вечер, как бы невзначай.

Секунду принц с принцессой ждали,
Кто же появится сейчас.
Мишель, испуганный вначале,
Стал строг и в профиль, и в анфас,
Как император на монете,
Чтобы Диане доказать,
Что он здесь за неё в ответе
И не намерен отступать.

– Ну что же, меч мой заскучал,
Ведь целый час он без сраженья! –
Из-за сарая генерал
Вдруг появился в украшеньях.
Помимо красного камзола,
Он был и с рыжей бородой,
Но ноги абсолютно голы,
Ведь он шёл полностью босой.

– Не удивляйтесь, туфли рядом,
Но я их в луже замочил, –
Рыжебородый с твёрдым взглядом,
Казалось, вовсе не хитрил.
Меч был реально обнажённым,
И крепко сжат в его руке,
С узором странным, нанесённым
Весьма эффектно на клинке.

Повисла пауза немая,
Все изучали здесь друг друга,
Как за столом за кружкой чая,
Впервые сидя тесным кругом.
И лишь оружие в руках
Не выглядело дружелюбным
И каждому внушало страх,
Ведь бой мог долгим быть и трудным.

– Что за узор, нельзя ответить? –
Диана не спускала лук.
– И как успела ты приметить?
Да это несколько гадюк,
Переплетённых меж собою –
Секретный мавританский знак,
А ты храбра, ведь нас с тобою,
Буквально, разделяет шаг!

– А что бояться, в чём угроза,
Ведь мы с тобой не на охоте,
Где я олень, а ты охотник,
Желающий отрезать плоти.
Коварства нет в глазах твоих,
Ну а с разутыми ногами,
Не победить тебе двоих,
Не справиться сейчас тут с нами.

Диана впрямь стояла близко
К отчаянному генералу,
Чья прядь волос, фронтально свиснув,
Почти до носа закрывала
Его лицо, мешая знать,
Куда он устремляет взгляд,
Но он, откинув ловко прядь,
Настроился на мирный лад.

– Так ты, милашка, не боишься
Удара моего меча?
Иль думаешь, что ухитришься,
Когда я размахнусь с плеча,
Послать стрелу мне прямо в грудь,
А парень твой воткнёт нож сзади?
Ну ладно, отпущу вас в путь,
Пленительного шарма ради.Ну очень-очень ты красива!
И, кстати, если есть вопросы,
Я – не невежливый мужчина,
Звать Хайреддином Барбароссой.
Я, если что для протокола –
Вояка из страны Алжира,
Что у испанского престола
Мы с братом отобрали силой.

– Нет, нет, не слышали мы точно, –
Принц смело в разговор вмешался. –
На свете стран ведь много очень,
И в каждой претендент пытался
Низвергнуть короля другого,
Да и пытается сейчас.
Так что же стало там итогом,
К чему ведёшь ты свой рассказ?

– Теперь Арудж в Алжире главный,
А я сюда приплыл к Селиму,
Чтоб принял с братом нас, как равных –
Морских идейных пилигримов.
Союзниками мы с ним станем,
А вы что делаете, кстати,
Так близко двое к полю брани,
И пропуск есть у вас с печатью?

Мишель с Дианой промолчали,
Ведь не было у них ответа.
При этом оба понимали,
Что цепи, кольца и браслеты
Носить на улице публично
Мог только виртуоз ножа –
Тот, кто владел мечом прилично
И не боялся грабежа.

– Нет пропуска? Вы не шпионы?
– Ну всё, стрелу я посылаю!
– Постой-ка, дамочка, кулоном
Тебя я награжу, ведь знаю,
Что для красивых нет бумаг,
Твой пропуск – это обаянье!
Там на кулоне тот же знак.
Ну а сейчас уж, до свиданья.

С улыбкой смелой Барбаросса
На этом чинно удалился,
Пошёл решать свои вопросы,
Которых ворох накопился.
А вот кулон его остался,
Из золота резной, массивный –
В руке Дианы задержался,
Сверкая красотою дивной.

Что стало после с Хайреддином,
Мы знаем только лишь из книжек:
Он у османов силой львиной
Прославился, став с ними ближе.
Потом турецким адмиралом
Назначен и бил в битвах многих,
И Средиземноморье стало
Османским полностью в итоге.

– Гадюки! Что же это значит? –
Диана подняла кулон
К глазам поближе. - Не иначе,
Хранитель от ранений он.
А может, амулет от страха?
А может, смысл другой имеет?
В стране, где бой идёт с размахом,
Владельца делает сильнее.