1517. Мишель и Диана

ГЛАВА X

Мишель приблизился к Диане –
Её глаза смотрели смело.
Она была в его кафтане,
И это очень её грело.
Пробор изящный сделан классно
Был острым кончиком расчёски,
Внушала множество соблазнов
Её красивая причёска.

Да что причёска – вся фактура
Её бескрайне удивляет.
Немного хитрого прищура –
И вот она уже цепляет
Любого, с кем имеет дело,
С кем говорит и с кем хохочет,
Покачивая нежно телом,
Как бы танцуя, между прочим.

Принц был ей восхищён за смелость,
К себе вкушал негодованье.
Её фигуры статной спелость
Будила в нём огонь желаний.
Но всё ж не исчезало чувство:
Каир опасней с шагом каждым,
И в гуще ярости и буйства
Риск увеличивался дважды.

Слух, что Египет стал турецким,
Мир принял с ужасом и гневом,
И появился повод веский
Удвоить площади посевов
Пшеницы, ячменя и проса,
Так как в воюющей стране
Закупки были под вопросом
И хлеб подорожал в цене.

В Европе запаниковали,
Солдат готовили к войне.
Амбиции османов стали
Теперь уж ясные вполне:
Всех приструнить в приморских землях
И дань заставить заплатить,
Но для Европы неприемлем
Был план захватчиков кормить.

Хотя в огне междоусобиц,
Конфликтов, застарелых ран
Селим, далёкий незнакомец,
Воспринимался как тиран
Сильнее теми, кто был ближе
К Великой Порте и когда-то
Ей разорён стал и обижен
В какие-то былые даты.

Селим хотел налог бандитский
С любых торговцев здесь взимать
И полуостров Аравийский
Себе без всяких битв забрать.
Диярбекир, Мосул, Алеппо
Уже признали его власть.
Остался ещё Йемен крепок
И островов прибрежных часть.

В Египте же его полки
Свободой действий упивались
И применяли кулаки
К тем, кто османов не боялись.
Жестоко захватив Каир,
Они подпольщиков искали,
Пространства превращая в тир –
Районы пушками сметали.

Законы жёсткие османы
Навязывать в столице стали,
И это было частью плана,
Чтоб ведали в любом квартале:
Что нужно всем платить налоги
В казну правителей провинций
И уважать османов строгих,
Даже когда осман им снится.

Они учили также стричься
На свой обычай египтян,
Чтоб борода была на лицах
Всех поголовно из мирян.
Пусть даже мелкая бородка!
Оружие же запрещали.
Кто нарушал – тому колодку
На ноги сразу надевали.

Приказ был также по фасону:
Ходить в турецком обязали,
Но здесь всё вроде бы резонно –
Своих так турки отличали
От тех, кто был традиционен
И стал противник перемен,
Сложившихся в том регионе,
Где рос османский феномен.

Мишель ещё не знал об этом,
И потому он выделялся
И саблей и менталитетом,
Ну и, конечно, одевался
Лишь по обычаям Ливана,
Не находя здесь красных линий,
Чем сильно раздражать османов
Мог он сейчас при встрече с ними.

Хотя в такой войне и встреча
Могла бы стать всего одной,
И тот, кто знает безупречно,
Как быстро доставать рукой
Меч с ножен и без реверанса
В соперника клинок вонзить, –
Тот и имеет больше шансов
Из битвы целым выходить.

Опять удары мощных пушек
Старинный город потрясли,
И сразу пять пустых избушек
Буквально в щепки разнесли.
Мишель с Дианой были рядом,
Стояли в двух шагах от них,
Но не попали в них снаряды –
Им повезло в столь сложный миг.

Принц в руку взял ладонь принцессы,
Поднёс к губам для поцелуя,
И видно стало, что он честно
Влюбился в даму молодую.
Да и она была не против,
Чтоб он так чувства выражал,
И не хотела, чтоб на взлёте
Своей любви отказы знал.

Однако, чтоб он не завёлся
В переизбытке этих чувств
И не облапил, не притёрся
От своих всяких вольнодумств
К ней ближе, чем велят приличья,
Она как будто отвлеклась
На удивительную птичку
И на соблазн не поддалась.

– О, сверхпрелестная Диана!
Что ж происходит на Земле?
От кровожадного султана,
Быть может, и тебе, и мне
Сбежать уже настало время,
Пока стемнело в небесах.
Воткнём сейчас же ногу в стремя
Да и помчимся за леса!

– Куда?
– В страну, где жизнь спокойна.
– Поверь, такого места нет!
Везде есть страх, везде есть войны.
Султаны делят белый свет,
Чтоб гордо отразить на картах
Добавку новых областей,
Убив в сражениях с азартом
За это тысячи людей.

Когда у человека власть,
Отдать её он вряд ли хочет –
Ни крохи, ни хотя бы часть,
И потому и днём, и ночью
Его все мысли – о войне,
Ведь в вихре войн намного проще
Всегда остаться на волне
И показать, что он сверхмощен.

Залп артиллерии потряс
Дома забытые пустые,
Где принц с принцессой в этот час
Вели беседы непростые.
Поднялись кони на дыбы,
Вспылив копытами дорогу,
Принц привязал их за столбы,
Чтоб удержать хотя б немного.

Потом задумался и понял:
Диана полностью права.
Куда бы ни скакали кони,
Везде – кровавая трава
И люди, что ту кровь пролили,
А значит, нужно не бежать,
А стать в боях настолько сильным,
Чтоб их суметь не проиграть.

Нужны сплошные тренировки,
Как у спартанцев, каждый день.
Ведь грек сказал: чтобы стать ловким,
Отбросить надо сразу лень,
С мечом часами упражняться
И фехтовать стремиться чаще,
И научиться уклоняться
От стрел сверкающих, летящих.

Принц подошёл к колодцу рядом,
Что сделан стильно и красиво,
И тут потрёпанным отрядом
Солдаты поскакали мимо.
Куда-то мчались, словно пули,
И вроде бы уже исчезли,
Но двое за водой свернули
И очень близко с сёдел слезли.

– Османы! – принц присел за камень
И потащил Диану вниз. –
Ну вот, мы из полымя в пламень
С тобой попали, и сюрприз
Для нас, красотка, не забавный.
– Их сколько?
– Двое, как и нас.
Давай уже в сраженье равном
Свободу отстоим сейчас.

Диана оценила быстро,
На глаз свой, расстановку сил.
Действительно, в округе чисто,
И перевес им не грозил
По численности вражьей силы,
Но, в то же время есть нюанс:
Повсюду сильно моросило,
И для османов – это шанс.

Ведь турки были весом больше,
А значит, в мокрую погоду
Они устойчивей и дольше
Стоять на влажном грунте могут.
Однако есть нюанс другой:
Османы явно подустали,
Уже не раз вступали в бой
И точно пару дней не спали.

Тогда выходит, что солдаты
Сейчас не так быстры, как прежде.
Ещё с груди и латы сняты,
Что видно сразу по одежде.
Но, может, просто не заметят,
Воды попьют да и уйдут?
К тому же сильно дует ветер.
Что делать на ветру им тут?

– Ну что ты медлишь, нападаем! –
Принц крепко сжал в руке кинжал. –
Почти уверен, даже знаю,
Что можно ожидать провал,
Когда османы обнаружат
И сами бросятся на нас.
Так что нам прятаться не нужно,
Пошли вперёд прямо сейчас!

Диана не пошевелилась,
Как тигр в ветках затаилась.
Лишь только брови шевелились
Да и стрела в полёт просилась,
Дрожа тихонько опереньем,
А рядом встрепенулись птицы
И ввысь умчались за мгновенье,
Здесь не успев наговориться.

– Мой друг, защита – наше право,
И это не оспорить ведь,
Но ты так сильно жаждешь славы,
Не думая, что будет впредь.
Они опасные солдаты,
Обученные воевать.
К тому же в дорогих халатах –
Наверно, родовая знать.

Диана вновь попала в точку:
Османы явно не простые.
Халаты с дорогой отстрочкой,
А сверху – клёпки золотые.
В руке у каждого – бунчук,
На нём качался конский хвост.
Османы смело шли на звук,
Шаг ускоряя, в полный рост.

– Ну вот, они бегут на нас! –
Мишель с колен поднялся быстро. –
Ну что же, я нашел свой шанс
Стать хоть на миг максималистом
И крайность взглядов показать.
– Будь осторожен! – сдвинув брови
Диана знак успела дать,
Заметив, что осман готовит.

Швырнул солдат копьё в Мишеля,
Но не попал: принц очень юрко
Угнулся и, ножом нацелен,
Вперёд помчался прямо к турку
И в бок ткнул нож по рукоять,
А в двух шагах стрелу Диана
Смогла свистящую послать
В другого дерзкого османа.

Раздались крики, кровь из ран,
Но турки устоять сумели.
Один из воинов аркан
Накинул с жаром на Мишеля
И потянул его в пылу,
Но и Диана не стояла,
И снова острую стрелу
Она в соперников послала.

Но стрелы для османов словно
Значенья не имели вовсе.
Два турка знатных, чистокровных,
Диану от себя отбросив,
Мишеля за руки схватили
И потащили на уклон
Пустынной улицы в Каире,
Где в луже отбивался он.

Трясина, гниль, топь, слякоть, грязь –
Одежда в мерзости болотной.
Как будто с щукой бьётся язь –
Так бой смотрелся их пехотный.
Осман ударил топором,
Мишель перехватил клевец
И очень быстро, колесом,
Вбок откатился наш боец.

Но, сильно натянув верёвку,
Которой принца заарканил,
Турецкий воин очень ловко
Осуществил своё желанье:
Вернуть Мишеля в тот участок,
Где он мог снова с ним сразиться.
Но принц, задёргав телом часто,
Всё же сумел освободиться.

Другой осман бил булавой,
И здесь ливанец увернулся
И сделал выпад вдаль рукой
С кинжалом – воин изогнулся
И рухнул прямо на дороге,
Зажав дыру ужасной раны.
Диана в это время в ноги
Второму бросилась осману.

И, повалив его на землю,
Принцесса стала объяснять,
Что грубость вовсе не приемлет,
И объясненье закреплять
Ударом кулака так часто,
Что янычар пришёл в испуг,
От страха рот открыв зубастый
И задрожав всем телом вдруг.

Мишель хотел унять Диану,
В её полнейшем превосходстве,
Но девушка в той битве славной
Сама имела благородство,
Ослабив жёсткое усилье
Колен вокруг боков солдата,
А тот и рад, что отпустили,
Свой страх весь под ухмылкой спрятав.

– Спасибо! – он воскликнул ей,
Довольно быстро встав на ноги.
Пропитан яростью своей,
Он также излучал тревогу.
Взвалил себе на спину друга
И мелким шагом побежал,
А другу, видно было, туго –
Он много крови потерял.

Умчались турки с поля боя,
Герои ж наши не спешили.
Мишель теперь считался воин,
Хоть оба руки обагрили
Османской кровью, но Диана
Давно уже лишилась страха,
Став опытной в сраженьях славных
Ещё в походах араваков.

Сильны, отважны те индейцы,
Что были для неё роднёй.
Суровых встретив европейцев,
Они вступили смело в бой.
Сопротивленье араваков
Не нравилось конкистадорам,
Что бесконечно шли в атаку,
Ямайку покорить в ту пору.

Мишель присел возле колодца,
Напившись из него воды.
Его слегка трясло морозцем,
Помимо общей ломоты.
Он никогда ещё не дрался
С врагом, что убивать обучен,
И успокоиться пытался,
Но оставался многозвучен.

Принцесса посчитала стрелы –
В бою часть стрел переломалась,
Когда она на турка смело
Как рысь сибирская бросалась.
И после, выбросив обломки,
Опять повесила колчан
На плечи рядом с той котомкой,
С какой прошла немало стран.

– Так почему трясутся пальцы? –
Диану спрашивал Мишель.
– Ну, ты же вроде не на танцы
Ходил попрыгать под свирель!
Ты жизнь свою спасал от диких
Убийц и вырвался живым –
Вот потому дрожишь ты тихо,
О турках мыслями томим.

Но нет серьёзных там ранений,
Затянутся они на них,
Так что не думай ни мгновенья,
Что мы совсем убили их.
А вот они шли на убийство,
Поставив казни на поток,
И мы, не проявив единства,
Ножи бы получили в бок.

– Мне это всё уже понятно! –
Воскликнул громко храбрый принц. –
Но только жутко неприятно,
Когда ты вынужден убийц
В ответ наказывать так строго,
И очень рад я стану точно,
Если усвоят хоть немного
Они посыл наш, им межстрочный.

Диана откусила грушу,
Так как была чуть голодна.
Мишель достал гирлянду сушек
И ей насытился сполна.
Друг другу подарив улыбки
И сделав паузу в словах,
Они пошли по почве зыбкой,
Скребком снять грязь на лошадях.

А рядом лошади стояли –
Те, что оставили османы.
Мишель с Дианой расседлали
Их, после тканью полотняной
Протёрли и напиться дали,
Потом пастись их отпустили –
Покушать траву в дальних далях,
То есть свободу подарили.

– Надёргай щавель, съешь кусочек –
Взбодришься сразу же, Мишель.
И спрячь подальше кошелёчек –
Быстры здесь воры, как метель.
Отнимут звонкие монеты,
И ты окажешься на дне.
Придётся в хане петь раздетым
Для постояльцев на столе.

Мишель от шутки прыснул смехом,
Но строгий вид вернул опять.
Надвинул куфию поверху
Густых бровей и проверять
Полез он тщательно в кармане:
А там ли точно кошелёк?
При этом вспомнил о Ливане,
Но ностальгией пренебрёг.

Он понял, что нет рядом деда
И слуг, и армии его,
И оставаться привередой
Нельзя в Египте ни за что,
А надо с мужеством сражаться
Со всяким кто шёл против них –
И станет к лучшему меняться,
Их нынешний опасный миг.

Ливанец вытер кровь с кинжала,
И обобщил сраженья суть:
Он вспомнил, как копьё взлетало
Из рук османа ему в грудь,
А значит, если б не ударил
Кинжалом турка он в ответ,
Тогда бы точно был ужален
Вторым копьём за первым вслед.

– Вот ты, Диана, ходишь с луком,
Хоть взгляд твой и довольно милый,
Но, я уверен, скажешь внукам,
Что споры разрешала силой.
Я вижу, ты рельеф имеешь,
И пресс железный виден тоже.
Я понял, ты и бить умеешь.
Покажешь мне, чего ты можешь?

Диана бёдрами качнула
И подошла к Мишелю близко,
И ласково ему шепнула,
В нём страсти разжигая искру:
– Мой стиль – кулачный бой гавайский,
Я изучала мокомоко,
И уж на выпад разгильдяйский
Отвечу жёстко и жестоко.

Могу ударить я так быстро,
Вмиг расстоянье сократив,
Что даже оружейный выстрел
Врагу покажется шутлив.
К тому же лук мой не подводит:
Точнее в мире нет стрелка!
Но ты и сам не слабый вроде,
С большим размером кулака.

- Не дрался я ещё ни разу,
Со мной всегда была охрана,
И те, кто мне дерзил, их сразу
Бойцы вязали неустанно.
Я в детстве с личным педагогом
Лишь только в шахматы играл
И научился думать много,
А вот как драться – не узнал.

– Глазами целься в подбородок,
Тяни кулак, как тетиву,
И бей прям на противоходе –
Роняй соперника в траву.
И если точно в челюсть вдаришь
Противнику любого веса –
Его всегда на пол отправишь
В любом конфликте интересов.

– Спасибо за совет, Диана.
Мне сейчас нужно поболтать.
Хотел уже вина бокалом
Отвлечься, чтоб не паниковать.
Но для чего бить кулаками,
Когда могу найти я кол?
Не проще им вперёд зубами
Врага уткнуть вот в тот же пол?

– Поспорю! Ты имей в виду,
Что иногда решить сложнее,
Чем надо бить в лицо врагу.
А если враг тебя быстрее?
И тот же кол он первым схватит,
И так тебя ударит в лоб,
Не посмотрев, что ты из знати,
А он здесь нищий из трущоб.

Давай начни сопротивляться
Своим всем страхам, чтоб не дать,
Им над тобою изгаляться
И им тобой повелевать.
Да, мы сейчас с тобой в капкане,
Никто в Египте нас не ждёт,
Но если мы бояться станем,
То кто-то рядом нас прочтёт,

И дальше уж без извинений
Нас разобщит по одному,
Вбив клин нам в наши отношенья,
Их разорвав, как бахрому.
И потому нам нашу дружбу
Необходимо укреплять
И спор о панике ненужный
Из разговоров удалять.

Сейчас я поцелую в щёчку,
И ты мне сразу слово дашь,
Что мы в конфликте ставим точку
И спор мы не затеем наш
В дороге, где вдвоём придётся
Нам драться вместе за себя –
Тогда нам счастье улыбнётся,
И мы сплотимся, ты и я.

На том, скитальцы помирились
И сняли комнату в избушке,
Где ещё люди подселились,
Попавшие в одну ловушку.
Они в Каир зайти успели,
А выбраться совсем никак,
А турки рядом всё наглели,
Взяв город полностью в кулак.

Тяжёлых пушек гром ужасный
Тут слова не давал сказать.
Османских ядер рой опасный
Был призван стены сотрясать
Домов, в которых люди жались
Друг к дружке в страхе за себя,
Потом, не выдержав, пытались
Бежать на лодках от огня.

Нил не бурлил теченьем мощным,
Хотя течёт в истоке с гор,
Но многим беглым стал помощник –
Их лодки нёс наперекор
Османским патрулям, что только
Могли пустить вслед пару стрел,
Прекрасно зная, что нисколько
Вреда не причинят совсем.

А вот Египет был разграблен.
Мамлюкский рухнул султанат.
Селим зашёл с щитом и саблей,
Взяв в плен здесь весь госаппарат.
Потом пришли и за Мишелем,
Узнав, султан – его родня.
Арестовали, лук нацелив,
И вот уже в цепи ступня.

К цепи железный шар тяжёлый
Прикручен, чтобы не сбежать.
Сидит Мишель в остроге голый
И ищет, кому взятку дать.
Ну а вокруг полно народа,
В соседних клетках всё битком,
И только он, как знатный родом,
Был в одиночке под замком.

Как получилось, что пленили?
Да как обычно – кто-то сдал
От страха или подкупили –
Никто Мишелю не сказал.
Но хорошо, что хоть не стали
Пытать, а где сейчас Диана.
Османы про неё не знали –
Она ж пошла на рынок рано.

Мишеля взяли у пруда,
Куда он подскочил купаться.
Ещё не опустил ведра,
Как на предплечье сжались пальцы.
Вещей и денег не нашли:
Он всё оставил в доме снятом,
А в дом османы не пошли –
Спешили воины куда-то.

По улицам его тащили,
Изрытым ядрами от пушек,
И плетью у лица водили,
Когда он без вниманья слушал
Приказов множество в дороге,
Что отдавали ему часто,
Сопровождая взглядом строгим,
Жестоким, жёстким и опасным.